Бурдюк, переходя по кругу, быстро пустел. Замыкающий очередь Иво допил оставшуюся жидкость, вернул пустой бурдюк Вальтеру и напомнил Ванге:
– Ты была готова залезть хоть на небо.
– Правда? – она озадаченно уставилась на юношу, чуть качнулась, повернулась в сторону дюны и решительно махнула рукой. – А пошли!
Склон оказался круче, чем предполагал Иво. Ноги девушек неловко проскальзывали на осыпающемся песке, и каждый раз это вызывало взрыв необузданного веселья. Они цеплялись руками за ветки кустов или просто для большей опоры перемещались на четвереньках. Длинные платья сильно затрудняли движение. Мужчины держались уверенней. В самом крутом месте Вальтер одной рукой ухватился за ствол тонкой березки, а второй взялся подтягивать невест. Вита, маленькая и легкая, козочкой взлетела вверх от одного его рывка, но с пухлой Вангой миннезингеру было не справиться. До вершины оставались считанные шаги, когда ноги Ванги начали скользить. Иво, не раздумывая, метнулся вперед и с силой вжал ладонь в мягкую ягодицу девушки. От неожиданности ее плоть застыла на миг, потом колыхнулась, словно в благодарность за помощь, и под кончиками его пальцев запульсировала невидимая жилка. Ванга перенесла вес на другую ногу, шагнула вверх мимо Вальтера и скрылась в густой листве.
– Теперь ты. – Иво скользнул вниз, повернулся к Лее, и у него перехватило дыхание. Девушка подоткнула подол платья под пояс. Одной ногой она опиралась на торчащий из земли корень сосны, а вторую, не скованную больше одеждой ногу подняла вверх по склону. Он с трудом оторвал взгляд от золотистого, уже виденного им в дюнах пушка между ног. Ее тело замерло перед рывком вверх, и недвижность эту нарушала только тяжело вздымающаяся грудь.
– Ты поможешь?
Не дожидаясь ответа, Лея перенесла вес на верхнюю ногу, и Иво обеими руками впился в ее едва прикрытые ягодицы. От движения подол платья сместился, пальцы его руки скользнули дальше, в неожиданно мягкое и влажное пространство. В этот миг Лея шагнула вверх. Иво, потеряв опору, упал на крутой склон лицом вниз и едва успел уцепиться за ствол молодой сосенки.
На вершине он еще долго переводил дыхание. Подол платья Леи был скромно опущен, и девушка даже не смотрела в его сторону, зато Ванга то и дело искоса бросала на него короткие взгляды и загадочно улыбалась. Подножие дюны и большую часть ближнего берега Вены почти полностью скрывала густая растительность. Но с края проплешины отчетливо открывалась река, раскинувшаяся в обе стороны, насколько хватало глаз, бесконечной, сияющей на солнце лентой с островками и притоками. А на противоположном берегу открылись диковинные, никогда не виданные ими ранее строения, окруженные длинной белой стеной, под которой паслось стадо коров.
– Ой, посмотрите! – воскликнула Лея. – Зачем им такой высокий дом? А на крыше еще и шест, а на нем кто-то сидит. Птица, кажется? Вальтер, что это? Ты же знаешь все.
– Всего не знает никто. – Вальтер улыбнулся и вытянул указательный палец в сторону города. – Это петух. И сидит он не на доме, а на… как бы это правильней назвать на вашем языке… В общем, это такая башня, только в ней не живут. Наверху есть площадка, с которой видно далеко вокруг, как с этой горы. На площадке подвешен колокол. Когда он звонит, его слышит весь город.
– Вроде нашего сигнального рога, – догадалась Лея.
– Точно. На крыше поставили длинную железную палку и на нее посадили петуха. Он показывает, откуда дует ветер, и сам, считается, наблюдает, чтобы предупреждать об опасности.
– Значит, он может нас увидеть? Не надо было нам вылезать на открытое место.
– Вряд ли он нас увидит, – тихо рассмеялся Вальтер. – Петух тоже сделан из железа и не умеет говорить. Это символ. Ну как куклы. Вы же говорили с вашими куклами, как с детьми, украшали их, укладывали спать, даже кормили, верно? Так и здесь. Люди ставят петуха на крыше, чтобы он их охранял, и спят спокойней. Такие же петухи стоят и на многих других домах по названию церковь в Германии.
– Но ты сказал, что в этом доме никто не живет, – заметил Иво. – Зачем тогда он нужен?
– Зачем? – Вальтер ненадолго задумался. – Смотрите. Все мы недавно были на ярмарке. Люди собирались там, чтобы купить или обменять товары. Заодно вы говорили друг с другом, узнавали новости. Невест присматривали. Но ярмарка в Ире проходит один раз в году, летом. А что делать, когда дует сильный ветер, дождь, когда идет снег и мороз пробирает до костей? Церковь – это дом для всех. Туда можно прийти в любой день, в любую погоду, с любой бедой или радостью. Туда приходят, чтобы поговорить друг с другом. И еще, чтобы поговорить с Богом.
– С Богом германцев можно поговорить?
– Ну не совсем так, – смутился Вальтер. – Люди обращаются к Богу, но они не слышат его голоса. От его имени говорит священник.
