– Да не заново, Майя. Зачем себя обманывать? Начнем всю ту же заезженную пластинку. Крысиные бега. До полной усрачки. Не в березках, конечно, дело. Я в юности хотел весь мир пешком обойти, у меня вместо сердца атомная электростанция работала на полную мощь. Я в битву рвался, я подвиг хотел совершить. Думал, что выше всех!А вышло, что искал славы людской, аплодисментов, выходит, что угождал всем, лишь бы восхищались. Самое настоящее рабство. Я в деревне понял, что если я на стены лезу, когда не с кем поговорить, то значит я пустой человек. Просто труба, в которую дуют все кому не лень, а если не дуют – труба и молчит. Потому что в ней нет ничего. Одна медная оболочка. Я только сейчас почувствовал, что во мне что-то есть. Что-то зашевелилось. Смотрю на закат и – люблю. Смотрю в ночное небо и благоговею. Чувствую, неет, ребята, тут все неспроста. Вы мне своим Дарвином голову не заморочите. Мелковатая теория. Для тех, кто боится остановиться. Знаешь, у Кинга есть рассказ-антиутопия. Там в будущем придумали шоу: набирают добровольцев, которые должны просто идти по заданному маршруту. Быстрым шагом. Отстал, снизил темп, упал – расстрел на месте. Выигрывает тот, кто остался последним. Ему – все, что он хочет! Если, конечно, захочет. Сильная вещь, люблю Кинга. Так и мы с тобой участвовали в этом шоу. А ты видела хоть одного счастливого победителя?
– Зато я видела множество несчастных, убогих, озлобленных неудачников, которые сидят на обочине и кусают локти. Чем это лучше?
– Да, но ты не видела, тех, кто сошел с маршрута, сбежал!
– Олег, а кто их видел? Ты сам то уверен, что они нашли, что искали? Может быть их давно волки съели. Или саблезубые тигры. И потом, бежать удобно одному. А когда на руках родители, дочка? Может быть, ты просто устал? Тебе отдохнуть надо?
– Может быть… Ни черта не может быть!! Опять это песня! Нет, я точно помню, что под звездным небом я ощутил то, что из меня уже не вытравишь пустой болтовней. Было! Было! То, что я искал все эти годы, всю жизнь! Счастье! Я так долго искал его, а оно пришло само. Пусть на один только час, но я понял в эти минуты больше, чем за все университетские годы. Ничто не мешает мне любить. И никто не может мне этого запретить. Я и тебя люблю. И жалею. Я теперь всех жалею. Правда. И чувствую, что мне надо обязательно что-то успеть. Пойми, Майя, я за десять лет потерял столько друзей, приятелей, знакомых, сколько раньше теряли только на войне. И что бы все оставалось как прежде? Что бы я сделал вид, что ничего не было? Но это же безумие! Было! Было! Ты всего не знаешь, а я помню и то, что за любые деньги готов забыть. Как Серега лежал в морге, вместо лица какое-то месиво, Танька, жена, стоит белая, как полотно, ничего не соображает…. Бурнаш… У него сестренка инвалид первой группы, обещал ей Красное море показать, его тамбовские так отметелили, что родные не могли опознать. Рома… разложился заживо за несколько дней… какая боль его мучила… Думаешь, я не помню, о чем они мечтали? О сказочных замках на Лазурном берегу, о пальмах на Майорке. Серега остров хотел себе купить в Тихом океане. И купил бы. Только сдох бы и там от тоски или от наркотиков. Я не могу закрыть на это глаза, поверь. Пытался. Так я устроен. Вижу то, что есть. И вижу, что есть люди, которые живут по другим законам. Хочу понять их. Неужели тебе самой не хочется?
– У меня есть Яна.
– Брось! Завтра Яна задаст тебе те же вопросы, а тебе ответить на них будет нечего.
– Давай закурим? – предложила Майя – помнишь, ка раньше? Прямо в постели? После хорошего траха?
Я сбегал за сигаретами и пепельницей, открыл окно и мы задымили, наслаждаясь собственным хулиганством.
– У тебя много осталось?
– На старость хватит. Если доживу. Вопрос – как… Знаешь, у меня нет, как у вас, евреев, этой уверенности, что работать надо не покладая рук, откладывая копеечку к копеечке. Что земные дела вообще имеют большой смысл. Я и раньше хотел поставить ногу на грудь поверженному врагу сильнее, чем заработать. Победить! Прославиться! Преодолеть! Спасти весь мир, а если не удастся – весь мир уничтожить! Мы когда с Серегой начинали, думал – вот оно! Настоящее дело. Риск и мужество. Бесконечная битва. Деньги рекой! Фанфары – туш! А тут Ты – вся в красном! Очень хорошо помню нашу первую встречу. Стоит такая, с огромными еврейскими глазами, в которых читалась мудрость веков, с прекрасным английским, с папой, который легко цитирует Шекспира… что еще надо, чтобы мальчик с улицы Народной потерял голову? Айвенго и Ревекка 20 века. Хотел добыть тебе царскую корону. А добыл… сама помнишь, как прятались по дешевым гостиницам, съемным квартирам, как прогибались перед адвокатами… Разве об этом мечтал рыцарь?
– О чем же теперь мечтает рыцарь?
И тогда я рассказал про Лизу. Сначала ведь не хотел говорить и вдруг прорвало. Пожалуй, я даже сгустил краски. Почему-то легче было признать, что вся эта история – чистая авантюра, а я – последний дурак. Клюйте дурака! Но, к моему удивлению, Майя отнеслась к рассказу серьезно. Переспросила подробности, замолчала надолго.
