ГЛАВА XV
Вульгарная историография
Интересные загоны-разговоры арестантов в камере на вес золота. Когда сидельцы в хате СИЗО узнали, что их сосед Иван Несмышляев настоящий историк, то дали, мягко говоря, ему наказ поделиться знаниями с коллективом.
– Так какого периода история вас интересует? – переспросил сокамерников мэр Несмышляев.
– Хорош умничать, Ваня, – сказал старший по камере Валера Качин. – Пятый век до нашей эры, пятый срок до старой веры. Ты про войну загоняй, где русские всех супостатов насадили на кукан – фашистов, наполеоновцев, панов польских…
– А с кем из них мы раньше воевали? – поинтересовался владелец угольных шахт, яхт и недвижимости в Альпах долларовый миллиардер Игорь Евгеньевич Полесов. В школе будущий олигарх учился плохо, что не помешало ему войти во вторую сотню списка «Форбс» самых богатых людей страны. Пронырлив он был с детства, с юности фарцевал импортными шмотками, а по окончании политехнического института женился на дочери директор угольного разреза. В СИЗО 62-летний Полесов попал после того, как на одном из его предприятий произошла трагедия: взрыв в шахте унес жизни 50 горняков. Личная нажива была для Полесова куда важнее, чем траты на создание для шахтеров безопасных условий труда. На том олигарх и погорел, хотя еще за полгода до ареста на одном из онлайн-совещаний лично хвалился Президенту страны высокими показателями угледобычи на шахтах сибирского региона, откуда Полесов и выколачивал доллары на безбедную старость всем своим потомкам.
– Раньше – с польскими интервентами, – негромко ответил мэр на исторический вопрос олигарха.
– Так задвигай про них, а потом про этих козлов безрогих – гитлеровцев с наполеоновцами, – бодрым голосом произнес Чечен. – Мы не торопимся.
Торопиться и правда было некуда. И дипломированный историк Иван Несмышляев по вечерам стал читать лекции сидельцам. Про войну, так про войну. Про наполеоновцев – так про наполеоновцев, хотя это слово резало слух Ивана. Гитлеровцы – не резало, половцы – тем более, а наполеоновцы – более чем. Несмышляев с юношеских лет с теплотой относился к Бонапарту, прочел тонны воспоминаний его соратников от Коленкура до маршала Мармона, а теперь был вынужден общаться с теми, для кого что Гитлер, что Наполеон – «козлы безрогие». А что делать, если народ в хате требует базара за Историю. По два часа в день после ужина Иван Петрович «загонял» сокамерникам истории об основных войнах Российского государства.
Например, о Ливонской войне.
– Целью этой войны был выход Русского царства к Балтийскому морю и обеспечение торговых и политических связей с Европой, чему активно препятствовал Ливонский орден. Некоторые историки называют Ливонскую войну, продлившуюся 25 лет, делом всей жизни Ивана IV Грозного, – монотонно, как на уроке в школе, преподавал сокамерникам Несмышляев, сожалея о том, что не обладает таким ярким талантом рассказчика, как его школьный учитель Орлов.
Мэр «загонял» и про Северную войну, и про войны с турками, и про Отечественную 1812 года, и про две Мировые войны, и про Гражданскую, и про Смутное время…
Арестанты слушали лектора внимательно, не перебивая, и только после окончания лекций начинались активные дебаты.
– Слышь, Историк, так сколько цариц «жарил» Иван Грозный? А сколько любовниц было у Петра I? А зачем Гитлер с Наполеоном попёрли на Россию, если под ними и так вся Европа ноги раздвинула? А почему Романова выбрали царем, других что ли не было кандидатов? А почему все бабы у русских царей были немками?
Сотни вопросов сыпались на голову Ивана. Он старался отвечать на каждый, но далеко не на все знал точный ответ. Изучая историю в университете, его гораздо более интересовали другие темы. Например, цели и задачи революционной организации «Народная воля», значение реформ Петра Великого или отличия в оценках государственной деятельности Наполеона Бонапарта в работах отечественных историографов Тарле и Манфреда. А тут: «Сколько цариц жарил Иван Грозный?». А попробуй-ка сосчитать всех жен непостоянного правителя, а если и сочтешь, то тут же получишь вдогонку другой «исторический» вопросец: «А сколько ж тогда крепостных девок жарил Грозный?».
И поди объясни, как великий князь московский Иван Грозный, став Царем всея Руси, мог отжарить во всех смыслах кого хочешь. Хоть царицу, хоть боярина, хоть митрополита… Попробуй, втолкуй в головы арестантам, что челядь, смерды и холопы – еще не совсем крепостные, что основная часть крестьян на Руси в 9-15 веках всё ещё оставалась лично свободной, но татаро-монгольское нашествие и последующая политика Московского княжества по объединению земель привела к закрепощению русского крестьянства…
А начнешь рассказывать сидельцам хаты «восемь-пять» о том, какой беспредел творили в стране царские опричники в черных кафтанах, мигом услышишь в ответ: «Не кроши батон на Грозного, историк, он Казань взял и Сибирь начал покорять».
Когда Несмышляев не находился, что ответить арестантам, они ему охотно «помогали», рождая чудные выводы на основе лекций Ивана. И, конечно, опираясь на свой богатый жизненный опыт.
