Следователь Чеботарев подписал постановление об освобождении Ивана Петровича Несмышляева из СИЗО в связи с отсутствием состава преступления.
«Так что же он мне три месяца голову морочил?» – подумал уже бывший мэр города Л. Иван Несмышляев. Но подумал без злости, а даже с некоторой теплотой, с какой, верно, цепной пес относится к злому хозяину, снимающему ошейник со своей собаки.
Вдохнув воздух свободы за воротами СИЗО, Иван опьянел от восторга. А к нему уже бежала толпа журналистов с телекамерами и микрофонами на длинных палках.
– Иван, скажите, вас пытали? А уголовники пытались вас насиловать? – перекрикивали репортеры друг друга.
«Что за глупые вопросы они задают мне», – подумал Иван.
Никто его не пытал, а с уголовниками он не встречался даже во время прогулок в тюремном дворе, потому что сидельцев ментовской хаты «восемь-пять» выводили на прогулку отдельно от блатных.
– Нет, не пытали и не насиловали. Какие еще будут вопросы? – спокойно ответил Несмышляев.
– А какую вам кличку дали арестанты? Ну типа того, тюрьма-тюрьмуха, дай мне кликуху? Может, Иванушка-дурачок? – поинтересовался бойкий молодой репортер с Третьего канала.
– Типа того, говорите? Ну типа того, – с улыбкой ответил Несмышляев журналистам и сам удивился, что после выхода из СИЗО он вдруг перестал бояться смотреть в глаза собеседникам. «Быть может, боязнь ушла, потому что нет ничего на свете страшнее тюремной камеры?» – попытался Иван найти мысленное объяснение такой перемене, но тут же снова невольно потупил глаза, испугавшись собственной смелости.
Журналисты-государственники наседали: намерен ли настоящий патриот и бывший мэр начать политическую карьеру? Репортеры оппозиционных СМИ пытались выведать, продолжит ли Несмышляев яростную борьбу с кровавым режимом по установке памятника Иванушке-дурачку?
– На все вопросы я отвечу позже, господа. Мне нужно привести себя в порядок и отдохнуть. О дальнейших планах вы узнаете на моем официальном аккаунте в интернете. Там же будет указано место и время будущей пресс-конференции. Готовьте вопросы, господа. Честно отвечу на каждый. Всем вам спасибо за поддержку. – Иван поклонился в пояс, осенился крестом и побежал вприпрыжку навстречу заплаканной маме.
Материнская любовь Зои Николаевны всегда согревала Несмышляева, а ее богатые посылки в СИЗО здорово грели сидельцев хаты «восемь-пять». Даже Федьке Плешивцеву перепадало от щедрот. Тоже ведь тварь божья, хоть и людоед, сукин сын.
Иван обнял маму, одним движением поднял ее сильными руками и закружил. Мама плакала навзрыд, успевая при этом придерживать полы длинной черной юбки.
– Ванечка, Ванюшенька. Как хорошо, что ты теперь не мэр. Зато на свободе… В школе работать учителем – оно спокойнее, а хочешь – в аспирантуру поступай, тебе ведь в университете очень нравилась Отечественная история, – проглатывая слезы, торопливо щебетала мама.
Через минуту к Несмышляевым подбежала Василиса и крепко обняла Ивана за шею.
– Ну здравствуй, мой хороший, – сказала любовница на ушко милому другу поцеловала его в губы.
– Здравствуй, солнышко мое ненаглядное.... Мама, знакомься. Это моя Василисушка, – радостно произнес Иван.
Зоя Николаевна внимательно посмотрела на Перемудрову, которая была запахнута в модный серый плащ…
– Здравствуйте, здравствуйте дорогая Зоя Николаевна! – приветствовала маму Ивана Василиса. – Вы нас простите, ради бога, но Ивана сейчас ждет одно очень важное и неотложное дело.
Иван с Василисой помахали Зое Николаевне, и Перемудрова увлекла любовника к автомобилю. Она сама села за руль.
– Как же я соскучился, – простонал Иван, откинувшись на заднем сидении. – А ты скучала ли, моя царица?
– Конечно, ты еще спрашиваешь… – улыбнулась Василиса.
– А как там наш Васька-толстячок, пушистый серенький бочок? – спросил Несмышляев любовницу про кота.
– Васька куда-то пропал. Уже неделю ищем, – посерьезнела Василиса.
– Кто это мы? – с ноткой притворной ревности поинтересовался Иван…
– Ну я искала, соседи по поселку. Его же, болтуна кошачьего, все в округе привечали, кормили, – без большой охоты ответила любовница. – Надеюсь, не пропадет, паразит. Может, мышей ловить научится…
– А куда мы поедем, моя повелительница? Я весь горю от нетерпения, – Несмышляев и начал игриво раздувать ноздри, точь-в-точь как родовитый мавр Отелло в театральной постановке.
– Это будет долгая дорога, мой козленочек. Я приготовила нам новую Игру. Но ты должен быть послушным, чтобы сюрприз удался.
– О, моя колдунья, ради тебя я готов к любым испытаниям, – игриво засмеялся Несмышляев.
Повелительница надела на глаза уже бывшего мэра города Л. широкую шелковую повязку иссиня-черного цвета.
– Сидеть тихо и не подглядывать, Иван! Иначе мамочка отшлепает своего козленочка… – заразительно рассмеялась Василиса, и машина тронулась с места.
Ехали они в тишине больше часа. «Москва – звонят колокола. Москва – златые купола. Москва – по золоту икон проходит летопись времен», – в салоне авто крутилась одна и та же песня.
– Кажется, пластинку заело, моя Шахерезада? – весело спросил у Василисы Иван.
