На воротах между зубцами прибавилось голов в блестящих шлемах, но он решил, что сейчас рисковать глупо, вот-вот прибудет его отряд, и пустил коня по широкой дороге параллельно реке, внимательно рассматривал крестьян, двух остановил и расспросил, что за налоги, каков здесь суд, сильно ли притесняет граф народ.
Перигейл настойчиво советовал побывать у церкви, что в полумиле от моста, который соединяет землю виконта Фофшнейдера и графа Тельрамунда, это даже важнее, чтобы увидеть Тельрамунда и сурово напомнить ему, кто в Брабанте хозяин.
Отряд свой заметил, скачущий навстречу, еще издали. Они придержали коней у церкви, где на открытом месте собрался народ, а священник, взобравшись на телегу, что-то проповедовал, яростно размахивая руками и вздымая над головой Библию.
Лоенгрин подъехал, удивляясь, что рыцари внимательно слушают, а не помчались ему навстречу. Нил оглянулся, торопливо приблизился и шепнул потрясенным голосом:
- Что он говорит? Что он говорит?
- Да что случилось? - спросил Лоенгрин. - Что за особая церковь?
- Вы послушайте, - сказал Нил тихо, - ох, не зря мы прибыли...
Священник к ним спиной, не видит, но крестьяне начали бросать на них опасливые взгляды. Священник, войдя в раж, никого не замечал, вскидывал к небу костлявые руки и потрясал ими, словно стараясь раскачать небосвод и обрушить на землю.
- Господь не зря создал самый совершенный мир, чтобы мы жили счастливо и благоденствовали!.. И мы так и жили, пока не прибыл человек... да и человек ли он? Скажите мне, если человек скрывает свое происхождение, то не посланник ли он дьявола?.. Ладно, я даже допускаю, что человеку с темной репутацией позволительно пахать землю, ловить зверей или держать стремя господину, если тот в снисходительности своей допустит до таких высоких обязанностей... но - поставить такого человека во главе герцогства?
Нил прошептал:
- Вот об этом, выходит, и предупреждал Перигейл!
Лоенгрин ощутил, как вся кровь отхлынула от лица. Сейчас он выглядит, как мертвец, сам понимал, потому с зубовным скрипом взял себя в руки и заставил оставаться на месте, хотя душа его уже ринулась к проклятому попу, ухватила за горло и сжала так, что глаза мерзавца вылезли на лоб, как у рака.
- И еще понятно, - сказал тихо Нил, - почему Перигейл не настоял, чтобы обязательно собрали большой отряд. Здесь целая армия не поможет...
- Мерзавец, - ответил Лоенгрин сдавленным голосом.
- Повесить? - спросил Нил услужливо. - Вон дерево с хорошими ветками... По три таких попа можно на каждой!
- У тебя ж веревки нет.
- Крестьяне бегом принесут! Это ж радость какая, когда попа вешают!
Лоенгрин стискивал в кулаках повод так, что из него начала выступать вода.
- Вешать будем, - прошептал он люто. - Но не сейчас, не сразу. А то скажут, что я убоялся правды.
Крестьяне оглядывались, отпрыгивали в стороны, а он прямо на коне подъехал к телеге. Священник пару раз зыркнул на него с явной тревогой на лице, но лишь возвысил голос, ибо никто не смеет поднимать руку на служителя Господа, даже разбойники в темном лесу стараются не трогать, ибо гореть им тогда вечно в геенне огненной...
Лоенгрин придержал коня, прямо с седла соскочил на телегу. Священник начал запинаться, Лоенгрин вскинул руку и крикнул сильным голосом:
- Я и есть тот самый Лоенгрин, о котором сейчас говорил этот человек, назвавший себя священником!
Люди смотрели на него зло и настороженно, один из передних рядов крикнул с вызовом:
- Это наш священник!.. Он в нашей церкви уже десять лет!
- Это не лжесвященник, - крикнул второй крестьянин. - Мы его знаем!
Народ начал волноваться, выкрикивать громче и громче, придвинулись к телеге вплотную, готовые то ли опрокинуть, то ли спихнуть рыцаря вниз и растерзать его, сорвав блестящие пластины панциря.
Лоенгрин прокричал во весь голос:
- А теперь послушайте!.. Я - паладин, что значит - воин Церкви!.. И я тоже знаю Священное Писание. Я сейчас напомню вам одну истину, о которой вы в делах и заботах забыли...
Шум начал утихать, сразу несколько голосов потребовали, чтобы все заткнулись и послушали, стереть это исчадие дьявола в порошок они успеют в любой момент.
Лоенгрин крикнул:
- Господь сотворил Адама и Еву из глины и велел плодиться и размножаться. Когда Адам пахал, а Ева пряла - кто был господином? Господь велел всем нам судить любого человека по делам его, а не по знатности его далеких предков!.. Перед Господом все равны, эту истину любой священник должен повторять и повторять всюду и всем, только тогда мы построим Царство Небесное на земле, когда все станем равны, когда человека будем чтить за его труд, за его поведение, а не за подвиги его далеких предков!
В толпе молчали, наконец кто-то выкрикнул:
- Правильно!
Лоенгрин еще больше повысил голос:
- И всякий, кто говорит, что люди неравны, что одни выше других только потому, что их прапрадеды что-то сделали достойное, - либо врут, защищая свои привилегии, либо посланы самым дьяволом, чтобы смутить умы человеческие!
Священник отпрыгнул на другой конец телеги, выставил перед собой крест и крикнул срывающимся голосом:
- Я - священник!
