- Вот-вот, - сказал Лоенгрин. - Возможно, теперь бы поступил... правильно, хотя это и сейчас мне противно и... не знаю, не знаю. Наверное, и сейчас бы не смог. Одно дело убить в бою, другое - после схватки.
- Даже сейчас не смогли бы?
Лоенгрин сказал со злостью:
- Даже сейчас! Что-то останавливает изнутри.
Ночью Лоенгрин дважды вздрагивал и просыпался в ужасе, но с облегчением вздыхал, видя себя на ложе, обнимающего мирно спящую Эльзу. Она тихо посапывает, как ребенок, на лице счастливая умиротворенная улыбка, даже в глубоком сне чувствует, как он ее мощно подгреб к себе и придерживает, как дурного щенка, что норовит выкарабкаться и нашкодить.
Он засыпал снова и почти сразу оказывался в объятиях жаркой Ортруды. Верно говорит священник: сон посылает Господь, но дьявол вмешивается в сны и настолько их искажает, что их нельзя считать ни вещими, ни правильными, ибо голос проклятого Змея, совратившего Еву, звучит во сне громче всего...
Проснулся Лоенгрин встревоженный и сразу начал продумывать, как поблагодарить Ортруду за желание примириться и тут же немедленно отправить ее к Тельрамунду.
В малом зале накрыли столы, герцог обычно завтракает вместе со своими рыцарями, что при замке, и всеми гостями, заодно выслушивает, где и какие нужно принять меры, раздает поручения.
Эльза вышла к завтраку в платье золотистого цвета, верх вышит жемчугом, волосы целомудренно убраны в платок из крупной сетки, а на шею служанки повесили ей прекрасное ожерелье из золотых колец с редким камнем голубого цвета дивной чистоты и прелести.
Она застенчиво улыбалась, рыцари вскакивали и кланялись, послышались ликующие голоса:
- Да здравствует герцогиня!
- Да здравствует наша Эльза!
- Слава нашей хозяйке!
- Ура нашей прекрасной и великодушной покровительнице!
Лоенгрин отодвинул ей кресло, усадил рядом и ободряюще улыбнулся.
Леди Ортруда спустилась в зал царственно прекрасная и величественная, подол ее платья едва касается пола, и она двигается легко и свободно, не опасаясь наступить на свой же шлейф.
Лоенгрин по праву и обязанности хозяина поспешил навстречу и подал руку.
- Благодарю вас, - произнесла Ортруда смиренно, - ваша светлость. Вы очень любезны.
Он свел ее с последней ступени, рыцари подхватились и с явным восторгом начали раскланиваться перед нею, но она тут же приблизилась к Эльзе, смиренно присела перед нею и покорно опустила голову.
- Встаньте, леди Ортруда, - произнесла Эльза надлежащим голосом. - Как вам спалось в нашем замке?
Леди Ортруда поднялась живо, с легкостью, всплеснула руками.
- Ох, ваша светлость, это просто чудесно!.. У нас замок почти посреди темного леса, даже если смотреть с башен - все равно вокруг только высокие толстые деревья!.. А здесь река, луга, просторы...
Эльза сказала довольно:
- А еще у нас хорошие музыканты! Как они вам?
- Чудесно, - произнесла леди Ортруда с чувством. - У вас превосходный вкус, ваша светлость. Они играют именно то, что так нужно всем нам: чистые, возвышенные мелодии, но в то же время без уже надоевшей тяжеловесности!
Эльза польщенно заулыбалась.
- Да, я сама выбирала, что им и когда играть.
- Вы проявили мудрость, - сообщила Ортруда. - Музыканты могут хорошо сочинять, но они не знают, когда и что лучше играть. А также где и кому.
- Садитесь, - пригласила Эльза, - рядом со мной.
- Ой, спасибо, ваша светлость!.. Это такая честь, такая честь...
Лоенгрин разговаривал с рыцарями, но прислушивался с настороженностью и к разговору этих единственных за столом женщин: Ортруда держится подчеркнуто почтительно с Эльзой, той льстит, победителями всегда быть и чувствовать себя ох как приятно, а Ортруда наращивает свое преимущество, привязывая лестью и похвалами простодушную Эльзу...
И лучшая из змей, мелькнуло у него, все-таки змея.
После завтрака он торопливо ушел с сэром Перигейлом к реке, тот предложил установить водяную мельницу и просил одобрить под нее место, рыцари разбрелись кто куда, а Ортруда с заговорщицким видом наклонилась к Эльзе и прошептала:
- Милая Эльза, я очень хочу тебе помочь!.. Многие говорят о том, что наш прекрасный Лоенгрин неблагородного происхождения, но эти люди его просто не видели, глупцы!.. Стоит хоть раз на него взглянуть, сразу становится видно, что он из очень благородного и древнего рода, что известен во всем христианском мире!
Эльза посмотрела на нее с благодарностью.
- Ох, спасибо...
Ортруда обняла ее нежно, как ребенка, погладила по голове.
- Ничего, люди скоро привыкнут к нему и его добродетельности.
Эльза прижалась все телом, вдруг показалось, что эта крупная, сильная и уверенная женщина заменяет ей и умершую после рождения брата Готфрида мать, и умершего отца.
- Ой, только бы это случилось, - прошептала она со слезами в голосе. - Я не могу слышать эти ехидные вопросы, не могу выносить эти взгляды!
Ортруда улыбнулась поверх ее головы.
- Милая, разговоры утихнут, как утихнет любое любопытство, ибо приходят другие вопросы, уже к другим людям.
- Другим?
