– Ты знаешь, что такое обманутая и оскорбленная женщина?
– Догадываюсь, – буркнул я, почему-то снова вспомнив бывшую.
– Это страшное создание, – со смехом, но каким-то натянутым сказала Аля мне прямо в ухо, а затем неожиданно, заставив меня вздрогнуть, прикусила мочку. – Если меня обманешь, то я тебя убью.
– Я прежде сам себя убью.
***
Оранжевые лучи заходящего солнца били прямо в лицо, но вставать и задергивать штору было лень. К тому же, не хотелось нарушать идиллию и будить прикорнувшую Алену. Она лежала на спине с закинутыми за голову руками, грудь все еще резко вздымалась и тут же опадала в сорванном учащенном дыхании, покрытое испариной тело переливалось шоколадными оттенками. В обманчивом закатном свете Аля казалась неестественно смуглой, как мулатка. Ломанные вечерние тени искажали плавные обводы бедер, черным провалом сходились внизу живота, от чуть съехавшей на бок груди падали на безмятежное лицо.
Любуясь Алей, я гнал и не мог прогнать предательскую мысль о странности происходящего. И дня не прошло с нашего знакомства, а мы уже успели и хлеб преломить, и в верности поклясться, и переспать. Все это отдавало киношной халтурой из дешевого остросюжетного боевичка, сценаристы которого не потрудились проработать романтическую сюжетную линию и просто запихнули главных героев в койку без малейших намеков на правдоподобность. В реальной жизни не бывает, чтобы шикарная женщина, вроде Алены, выскакивала из трусов через час после знакомства. Поэтому все рациональное внутри меня в голос кричало о подлоге, о подсадной утке. Рациональному вторило иррациональное чутье, что бывало крайне редко, но я не хотел к ним прислушиваться. Слишком хорошо мне было с Аленой, а мне очень давно, да попросту никогда не было настолько хорошо с женщиной. Поэтому я отмел все подозрения и быстро нашел доказательства обратного, множество доказательств. И чем больше мне хотелось «реабилитировать» Алю, тем больше подтверждений ее невиновности я придумывал, причем некоторые буквально высасывал из пальца. Некоторые выглядели нелепо и смешно, вроде версии о том, что именно я был той самой пресловутой половинкой Алены из наивных телесериалов для домохозяек и она в меня влюбилась с первого взгляда. Но в итоге, после долгих душевных терзаний, я остановился на банальном и нереализованном желании этой красивой женщины вырваться из брюховецкого омута с моей помощью. Но кем бы ни была на самом деле Алена, опасности для меня она явно не представляла, а вот полезной вполне могла оказаться. Красивая, эрудированная, понимала меня с полуслова, в постели она была выше всех моих стандартов, у нее была машина и Аля была местной. Последнее перевешивало все возможные минусы. Заполучить в преданного союзника аборигена и попытаться все вынюхать в Брюховецкой без привлечения лишнего внимания дорогого стоило. Да и в случае чего, бросить Алену и исчезнуть из этой дыры для меня было еще проще, чем оказаться в ней.
Успокаивало меня и другое. Если бы КУБ стоял за Аленой, то меня просто ждали бы в редакции и попытались как минимум задержать. К тому же, Аля оказалась болтушкой и много чего компрометирующего рассказала. Подсадные утки так себя не ведут, они намекают, сулят, но ничего конкретного не говорят, при этом пытаясь выведать максимум информации у другой стороны.
Кроме того, мне понравилась квартира. Попав в якобы Ленкину краснодарскую нору, я чувствовал себя на сцене дрянного театра с плохими декорациями. Квартира же Али была ее прямым продолжением или ее точной копией – такая же стильная, ухоженная, местами красивая и с любовью обжитая. Обычная двухкомнатная хрущевка на пятом этаже под крышей, но со вкусом и вложением немалых денег отремонтированная, обставленная необходимым минимумом дорогой мебели и бытовой техники. Каждая подушка на диване, каждая кухонная шторка, каждая фигурная лампочка в вычурной люстре – все до последней мелочи вписывалось в образ Алены. Как и ее маленький красный автомобильчик, кстати. Все было органично настоящим, не было и намека на бутафорию.
Не в пользу моей бывшей было и сравнение с Аленой. Идеальное тело пластикового манекена из модного магазина поражало, удивляло и одновременно пугало своей противоестественностью. Глядя на Алю, я видел живую женщину с множеством недостатков. Она тоже воевала с возрастными изменениями, но делала это легально и с приложением больших усилий. О чем я лишь догадывался во время нашей первой встречи в спальне лишь подтвердилось. Атлетическое тело почти без лишнего веса и волос в нежелательных местах, грудь явно подвергалась коррекции, не обошлось без липосакции и подтяжки кожи в районе живота – об этом красноречиво говорили тщательно скрытые, но присутствовавшие следы от операций. Помимо медицинских шрамов, у Алены имелся полный набор обильно рассыпанных по ее шикарному телу родинок и веснушек. Вспоминая Ленку, я видел лишь мертвую фарфоровую кожу без единого изъяна.
– О чем думаешь? – сонно пробормотала она, уже раз сотый за день задавая этот вопрос, будто надеясь меня подловить на чем-то.
