Но я больше надеялся на флешку в камере, да и брюховецкий конфуз в моих глазах подпортил репутацию современных технологий. Хоть Экстази и уверял, что можно чуть ли не прямой эфир вести или сразу сбрасывать данные в облачное хранилище, но мне хотелось надежности и качества без помех. Записал в высоком разрешении, вынул флешку, показал людям. Правда, в моей схеме был досадный нюанс – необходимость вернуться живым вместе с флешкой, а так при любом исходе хоть какое-то видео сохранится на Алином компьютере.
Сразу после срабатывания третьего, финального таймера, я выбрался из покосившегося домика, пробрался через запущенный сад к железнодорожной насыпи и замер в тени штакетника. И вовремя – послышался далекий гудок приближающегося поезда. Хотелось надеяться, что это нужный мне поезд.
Я выбрал тот дачный поселок по совету моего информатора с сортировочной станции. В том месте был поворот перед въездом в карантинную зону и все поезда вынужденно тормозили, замедляясь вплоть до полной остановки. Словно вторя моим мыслям, послышался пронзительный скрип тормозов, а затем показался и сам поезд. В заборной щели, через которую я смотрел на железнодорожные пути, с грохотом промелькнуло ярко-красное пятно локомотива, за ним, сливаясь в сплошной бурый поток, замельтешили грузовые вагоны. Скоро состав начал замедляться и уже можно было по отдельности рассмотреть платформы с пестрыми морскими контейнерами. Нужные мне вагоны, как и обещал информатор с сортировки, оказались последними. Я их накануне очень хорошо разглядел, во всех подробностях. Восьмиосные тяжеловесы, небесно-голубые, обтекаемые, без окон, они больше всего напоминали футуристические рефрижераторы. Скорее всего это и были холодильники на колесах с раздвижными боковыми створками для погрузки и разгрузки, но при этом у них имелись и необычные для такого типа вагонов торцевые тамбурные двери.
При всей необычности и даже загадочности рефрижераторов, они производили отталкивающее впечатление своей инородностью в том грузовом составе. Разыгравшееся воображение рисовало жуткие картины заиндевевших штабелей выпотрошенных человеческих тел в студеных облаках хладагента. Вряд ли я там увижу что-то подобное, но для компромата это было бы идеальной картинкой.
– Спутник – базе! Начинаем операцию! Прием!
– База – спутнику! Понято! Конец связи!
Когда состав снова начал ускорятся, я выскочил из укрытия и побежал рядом с поездом. Мне нужны были голубые вагоны, но у них отсутствовали посадочные площадки, лестницы или какие-нибудь поручни, за которые можно зацепиться. Поэтому я какое-то время бежал параллельно поезду, пропуская грузовые вагоны и намереваясь вскочить на ближайшую к моей цели фитинговую платформу с морскими контейнерами. Состав внезапно прибавил ход и мне пришлось запрыгивать на ближайшую платформу. На ней был закреплен всего один контейнер, а потому свободного места там хватило бы на пятерых, но вот держаться было не за что. Пришлось лечь на рифленый металл платформы, носком ботинка упереться в петлю двери контейнера, а рукой схватиться за ручку запорного механизма.
Минут пять я лежал, раскачиваясь в такт движения поезда, и рассматривал проносившийся мимо унылый пейзаж из столбов с провисающими проводами да однородного месива лесополос с редкими прорехами. Затем состав выскочил на простор и поехал вдоль автомагистрали. Я сразу же увидел коробочку Алиной машинки в потоке транспорта. На крыше громоздился черный обтекатель багажника-лодки.
И тут же мой наушник взорвался шквалом женских эмоций:
– Я тебя вижу! Вижу!!! Это ведь ты за контейнером?
– Я.
– С ума сошел?!!
– База…
– Ты же говорил…
– Потом, база! – повысил я голос, пытаясь подавить волнение Алены. Не хватало, чтобы она в запале начала именами в эфир кидаться. – Лучше скажи, картинка с камеры идет? Прием!
– Идет. С помехами и разрывами в несколько секунд, но идет. Прием!
– Сколько вагонов от меня до цели? Прием.
– Четыре. Прием!
– Конец связи.
