Раздумывая над возможностью определенного невезения с выбором саркофага, который мне просто попался пустым, а какой-нибудь все-таки окажется с содержимым, я медленно пошел вдоль рядов, выбирая «жертву». И только я собрался резать тросы на очередном саркофаге, как у меня в ухе раздался встревоженный голос Алены:
– Спутник! Не хочу мешать, но у нас проблемы. Прием!
– Слушаю, база. Прием.
– Твой друг, этот, как его? Который тебе помогает издалека.
Аля старательно подбирала слова, чтобы ненароком не назвать Экстази и не выдать его. Однако в этом деле была странность – ни Экстази, ни Алена не знали о существовании друг друга. Вернее, не должны были знать.
– Да, я понял о ком ты. Прием.
– Он уже пять минут шлет тебе сообщения в чат. Ты их получил? Прием!
– В чат? Нет, конечно. Для этого нужен комп, а он у меня выключенный в рюкзаке. Прием.
– Понятно. Так он и сказал. Он мне звонил. Просил передать, что в поезде объявлена тревога. Он подключился к какой-то их камере наблюдения. Из третьего вагона идут гости. Их трое. Прием!
Он ей еще и позвонил! Вдвойне странно. Правда, с Экстази станется, он и не такие фокусы показывал, тем более в его распоряжении сканер, который наверняка определил и Алин телефон. Но все равно это было подозрительно.
– Сколько у меня времени до контрольной точки? Прием.
– Двадцать семь! Прием!
– Конец связи!
– Но!..
– Нет времени, база. Все идет по плану. Конец связи!
Как бы я ни успокаивал Алену, но по плану уже давно ничто не шло. Особенно в него не вписывались те трое, идущие ко мне. Но меня успокаивало слово «идут». Не бегут, не ломятся, не взламывают двери, а просто идут. Если бы они знали, что во втором вагоне орудую я, то ситуация была бы несколько иной. Скорее всего, сработала сигнализация слетевшего со своего места саркофага и ко мне в гости идут не бойцы, а работяги.
Когда в вагоне включился свет, я уже стоял в углу тамбура, который должен был прикрыться открывшейся дверью. Если эти трое идут не по мою голову, то классическая уловка может и сработать.
Как всегда в такие моменты, время чуточку замедлилось и я за всем наблюдал словно бы со стороны. Дверная ручка медленно опустилась, начала открываться дверь, из-за нее показался человек в маске-респираторе и яркой оранжевой спецовке поверх зеленого комбинезона, за ним один за другим прошли еще двое точно так же одетых. Они сразу увидели лежащий на полу саркофаг и, выругавшись, бросились к нему. Придерживая так и не закрывшуюся дверь, я незамеченным выскользнул в тамбур. Вставив в ручку тамбурной двери фонарик и заблокировав ее, я устало сел на пол и привалился спиной к стенке вагона.
– База! Сколько у меня времени до контрольной точки? Прием.
Прежде чем ответить, Алена облегченно выдохнула.
– Пятнадцать минут, спутник. Прием!
Оказывается, еще и времени оставалось с избытком. Вот уж действительно, все шло согласно плану.
– Отлично. Готовься меня принять. Конец связи.
Хоть мне и хотелось побыстрее соскочить с этого проклятущего поезда, но пришлось смириться с необходимостью растянуть «удовольствие» пребывания в нем еще на четверть часа. По опыту знаю, что прыгать на ходу и при скорости поезда под сотню километров в час чревато проблемами со здоровьем, а целые ноги с руками и особенно шея мне еще пригодятся. Так что лучше не рисковать, а дождаться скорого торможения перед входом грузового состава в очередную карантинную зону. Всего лишь пятнадцать минут. Пустяк. Или бесконечно долгих пятнадцать минут в ожидании неизвестности. Все двойственно или, как сказал бы мой жирный айтишник, диалектологично, со свойственной ему самоуверенностью путая диалектику с диалектологией и разбавляя этот ядреный коктейль логикой. Но даже в его двоящемся мировосприятии легко поместился бы простой и очевидный факт, что несмотря на все мои старания, КУБ все еще маячил непреступным утесом где-то неопределенно далеко впереди, как бы мне не хотелось видеть его дымящиеся руины позади. У меня как не было весомых доказательств, так и нет. Видео я снял занятное и местами даже пугающее, но не более того.
