– Ага, санаторий, – невесело сказала Аля, читая поблекшую синюю вывеску над металлической черной дверью: «Министерство здравоохранения Московской области. Государственное бюджетное учреждение здравоохранения Московской области. Трехсосенский психоневрологический диспансер».
А вот въезд на территорию почти ничем не отличался от такого же в Брюховецкой – те же выдвижные блокираторы, шлагбаумы, грозди видеокамер и даже сами ворота были близнецами-братьями кубанских.
Когда мы подъехали, они начали медленно открываться.
Мельком глянув на Алю, я увидел вжавшуюся в кресло незнакомую женщину с серым каменным лицом. Не верилось, что всего несколько часов назад этот же человек смело вошел в головной офис КУБа и раздобыл ценнейшие сведения. А в тот момент ей было настолько страшно, что она даже не отреагировала на мой вопрос:
– Алена! – в третий раз крикнул я и она наконец повернула голову. – Ты как? На тебе лица нет.
– Нормально, – едва прошептала она. – Что-то дурно стало.
Из ворот вышли пять крепких ребят в камуфляже, при рациях, дубинках и знакомых по Брюховецкой электрошокерах. Я всмотрелся в лицо каждого, боясь снова увидеть моего воскресшего краснодарского знакомого. Если уж мы дважды встретились, причем в самых неожиданных местах, то почему бы не случиться третьей встрече? Но нет, встречающие были незнакомы.
– Можно ваши документы? – вроде бы и вежливо, но все же с нотками угрозы попросил старший. Я протянул ему скоросшиватель, который подвергся тщательнейшему досмотру.
Тем временем, уже без спроса, двое других залезли в фургон через задние двери.
– Что в сумках? – спросил один и носком армированного ботинка пнул одну.
– Дефибриллятор, фонендоскоп, аптечка, – соврал я, не оборачиваясь и наблюдая за ним в зеркало заднего вида. – Мы же «скорая» как-никак.
– Все нормально, – прорычал старший и что-то буркнул в рацию. – Проезжайте. Следуйте по желтой линии.
– Если не секрет, – сказал я с улыбкой, – скажите, почему «санаторий»?
– Санаторий? – мрачно переспросил тот и обменялся с коллегами подозрительными взглядами.
– Мы у вас тут впервые. Раньше через Брюховецкую работали. Неделю назад сюда перебросили. В головном офисе блондинки работают, сам знаешь. Для них не существует жизни за пределами Садового кольца. Пришлось по навигатору ехать, вот и поплутали немного. Не с той стороны заехали, нечаянно с местным населением пообщались.
– Вот оно что! – облегченно выдохнул охранник. – А мы тут гадали, чего это вы круги нарезаете? Да и опоздали на час с лишним. Из центра давно уже сообщили, а вас все нет. Хотели даже машину на поиски отправить.
– Так почему «санаторий»?
– Это легенда для местных. Чтобы вопросов не задавали, почему в их дыре такая активность наблюдается.
– Понятно. Так, говорите, по желтой полосе?
Это была не полоса даже, а выкрашенная в цвет яичного желтка дорога. Заблудиться при всем желании было невозможно.
Мы ехали вдоль мрачных одноэтажных корпусов с зарешеченными окнами, некоторые были отгорожены дощатым забором. И везде росли деревья – вдоль дороги, между корпусами, ветер волновал раскидистые кроны за корпусами.
– Как много деревьев, – сказала Аля. – Точно, как в санатории.
– Знаешь, по-моему, это настоящая психушка.
– Думаешь?
– Угу. Отличное прикрытие, кстати. И халявный источник материала, заодно.
Мы обогнали группку одинаково серо одетых худых мужчин, с трудом тащивших огромные кастрюли и ведра, на боках которых коряво красной краской было написано: «Пищеблок. Горячее». Процессию замыкала погруженная в свои мрачные мысли санитарка в грязно-белом халате.
– Вот и постояльцы.
– А что они тащат?
– Ужин для своего отделения.
Завернув за угол очередного корпуса, я аж притормозил от неожиданности. Впереди показалось сверкающее новизной многоэтажное здание, за ним высилась громада антенного комплекса, по обе стороны от дороги ровными кварталами раскинулись ряды складов. И нигде ни одного дерева.
– А вот это уже знакомо.
Желтая дорога ожидаемо привела нас к раскрытой пасти въезда в подземные уровни мрачного прямоугольного здания. Однако броситься в него, очертя голову, мы не успели. Навстречу, прижимая нас к обочине, выскочил кортеж из десятка тонированных черных автомобилей представительского класса в сопровождении машины дорожной полиции с включенными проблесковыми маяками.
– Никак постоянные клиенты, – со злостью выдавил я из себя. – Большая шишка, никак не меньше депутата. Твари!
Поездка по тоннелю ничем не отличалась от виденной на картинке с камеры дрона в Брюховецкой, разве что мы все видели в цвете и наблюдали не со стороны.
На третьем уровне дорогу перегородил человек в комбинезоне биологической защиты и начал знаками нам показывать на съезд в боковое ответвление тоннеля, куда я послушно и свернул. Впереди нас ждал знакомый круглый зал с пандусами и эстакадами перед арками секционных ворот, одни из которых были открыты. Вспоминая увиденное в Брюховецкой, когда мы с помощью дрона наблюдали за фургоном, я точно как его водитель развернул нашу «скорую» и к погрузочной эстакаде подъехал задом. Надеялся сойти за опытного.
