Далее все происходило более-менее знакомо по увиденному в Брюховецкой, разве что кювету никуда не откатывали да вместо громоздкого вилочного погрузчика использовали миниатюрную рохлю. Грубо отпихнув меня, амбалы на гидравлической рохле подкатили открытый и выстланный большим куском мягкой ткани саркофаг. Из кюветы откачали черную жидкость, извлекли тело, обтерли его, уложили в саркофаг, подсоединили с десяток тянувшихся от человека шлейфов к разъемам в изголовье саркофага и захлопнули крышку. Работали они ловко, шустро и очень слаженно, я охнуть не успел, а рохлю с саркофагом уже толкали к открытой арке выхода. Когда же мы с Ириной, задержавшись в раздевалке, вышли на погрузочную площадку, саркофаг уже стоял внутри нашей «скорой». Оказалось, что на днище у него было подобие полозьев, которые идеально подошли к желобам для колес кушетки, которая обычно и располагается в «скорой». От саркофага, озарившего темноту салона зеленой светодиодной индикацией в изголовье, сразу к двум электроразъемам на панели тянулись шлейфы кабелей.
– А почему крепежа нет? – прорычал один из «мальчиков», подозрительно оглядывая внутренности фургона. – Непорядок. На первой же выбоине эта дура выскочит из пазов и двери вышибет.
– Уж какую дали, – развел я руками, аккуратно отстраняя детину и захлопывая двери. – Я поведу аккуратно.
– Ну, смотри! – с хищным оскалом сказал тот. – Тебе отвечать придется, не мне.
Наблюдавшая за происходящим Ирина с подобием грустной улыбки протянула мне скоросшиватель с торчащей из-под пружины зажима шариковой ручкой.
– Там внизу, где галочки, распишитесь. А потом еще раз на следующем листе.
Я чиркнул неразборчивые автографы, стараясь писать их похожими, однако никто на мою каллиграфию даже не глянул. Ирина забрала скоросшиватель и не глядя, через плечо, чуть ли не швырнула его унылому типу, который нас встречал, а взамен мне протянула увесистую пластиковую папку.
– Сопроводиловка на тушу, – на всякий случай пояснила она. – Отдадите спецам в вашем филиале. Они знают, что с этим делать. Кстати, там сверху, под накладной есть пропуск для дорожной полиции, если вдруг возникнут проблемы на дороге. Это, конечно, если вы не передумаете ехать на ночь глядя!
– Нет-нет! – подала голос Аля. – Мы и так уже задержались из-за того, что заблудились по пути сюда!
Она это практически прокричала с явными истерическими нотками, будто нам не предложили, а настаивали на переносе поездки на завтра и это вызывало ужас.
– Я все понимаю, – кивнула Ирина, примирительно поднимая руки и, вроде как, не заметив странной реакции Алены. – Дела, дела и еще раз дела! Но! Обещайте в следующий раз так не спешить, нам нужно познакомиться ближе!
Это адресовалось уже мне и сопровождалось самым похотливым взглядом, какой я когда-либо видел, по крайней мере за последние годы. Женщина явно страдала от неудовлетворенного инстинкта размножения и не стеснялась демонстрировать это окружающим. Ее можно было понять и, не зная нюансов, даже посочувствовать. Вдруг получить молодое тело с гормонами, рвущими в клочья мозг, было испытанием, которое усугублялось явным отсутствием претендентов на алчущую плоть молодой старухи. Якшаться с местными из Трехсосенки ей, скорее всего, гордость не позволяла, а может и вовсе было запрещено, а всевозможные коллеги, вроде тех же «мальчиков», вызывали стойкое отвращение вперемешку с липким ужасом.
Я забрался на водительское сиденье, завел двигатель, стараясь не смотреть на красивую мордашку улыбающейся Ирины, как внезапно из туннеля довольно шустро выскочил гольф-кар с группой вооруженных охранников и перегородил нам выезд.
– Добрый вечер, коллеги! – с обманчивым радушием, которое даже не пыталось замаскировать сталь в голосе, сказал явно старший, подходя к «скорой». Он профессионально остановился в метре от фургона, чтобы его нельзя было сбить дверью, и положил руку на рукоять пистолета. – Внезапная проверка! Не переживайте. Это начальство нам такие учения периодически устраивают. Можно взглянуть на ваши пропуска и сопроводительные документы?
– Мы их сопроводиловки уже забрали, – внезапно вмешалась Ирина, все еще чаявшая произвести на меня впечатление. – Да и вообще! Что это за проверки такие на ночь глядя?!!
– Мы люди подневольные, – сияя ледяной улыбкой, сказал охранник, даже не взглянув на нее. – Приказали – делаем и вопросов не задаем. Итак?
Аля заерзала на своем сиденье, затравленно мельком глянула на меня, а потом вышла из машины.
– Вот, – она протянула охраннику карточку электронного ключа и снова глянула на меня через лобовое стекло, виновато глянула. Увидев пропуск, я на секунду обомлел, но тут же постарался взять себя в руки. Пропуск был черный. Ленкин был золотым, Экстази мне наклепал безликих белых и копию золотого, черный электронный ключ в руках Али я видел впервые.
Охранник передал карточку напарнику в гольф-каре, который сначала вставил ее в считывающее устройство на приборной панели, а затем вернул и коротко кивнул. После этого все заметно расслабились и начали улыбаться почти искренне.
