Логово дьявола полностью

— Аида... — Что я скажу такого, чего она еще не знает? Что она сама еще ребенок? Что если бы ее отец захотел убить их обоих, он мог бы это сделать в одно мгновение?

— Он мой брат, Маттео. Что еще я могу сделать? Я же не могу заложить его кому-то более надежному. Он застрял с нами, как бы плохо это ни было.

Я испустил долгий вздох.

— Ты права. Мне жаль.

— Не извиняйся. — Ее брови сходятся, и она делает шаг ближе, становясь передо мной.

— Ты уверена, что твой отец не украл его или что-то в этом роде? — Меня бы не шокировало, если бы он убил какую-нибудь семью и украл ребенка.

— Надеюсь, что нет, но мисс Греко так думает. — Она качает Робби на руках, ее золотистые волосы колышутся, когда она напевает. — Сияй, сияй, Маленькая Звёздочка. — Ее ореховые глаза мерцают в блеске света над головой.

— Можно мне подержать его? — спросил я, что, наверное, глупо. Почему я должен хотеть подержать ребенка? Но он просто чертовски милый.

— Ммм... — Ее взгляд расширяется.

— Обещаю, я его не сломаю. — Я хихикаю. Это восхитительно, как она его оберегает, хотя он у нее всего один день.

— Хорошо. — Она прочищает горло, прикусывая внутреннюю сторону нижней губы. — Убедись, что ты зафиксировал его голову, как и я. — Она опускается на колени, чтобы я мог лучше видеть. — И еще, держи его под ногами.

— Кажется, я понял. — Я улыбаюсь, мне нравится, какая она милая, когда серьезная.

— Хорошо. — Но она все еще не отдает мне ребенка, ее взгляд мечется между нами, как будто в любую секунду она собирается сбежать.

— Аида, я не должен его держать, если ты не хочешь.

— Нет, нет, все в порядке. — Она нервно хихикает. — Я слишком назойливая старшая сестренка, правда, Робби? — Она опускает его ко мне на руки. — Думаю, все будет в порядке, если Маттео подержит тебя минутку.

— Может быть, две минуты? — поддразниваю я.

— Ха, ха. — Она насмешливо закатывает глаза.

— Привет, дружище, — говорю я, мой взгляд теперь блуждает по этому маленькому существу на моих руках. — Как ты поживаешь в этом безумном мире?

Он зевает в ответ, его маленькие пальчики раздвигаются, прежде чем сложиться в кулачок. Ему понадобится этот кулачок, чтобы выжить здесь.

— Я тоже буду защищать его, Аида. — Я смотрю на нее со всем обещанием в глазах. — Я клянусь.

— Клянись на мизинце...

— Клянусь на мизинце. — Я усмехаюсь, загибая наши пальцы вместе в клятве, которую я намерен сдержать.

АИДА

— У тебя есть парень? — спросила меня моя кузина Ракель через несколько дней, когда мы сидели на кухне у ее родителей на дне рождения ее мамы. Взрослые громко разговаривают в гостиной, а мы с Киарой присоединились к ней здесь, где тихо.

— Ммм... — Я играю с миской картофельных чипсов, избегая их пристальных взглядов. Что я скажу? Что я схожу с ума по мальчику, которого знаю с восьми лет? Что он — пленник в нашем подвале? О, и еще у меня есть ребенок. Ну, он не мой. Мой папа просто принес его домой в один прекрасный день. Вот, Аида, ты должна знать, что делать. Пока.

— Нет, у меня его нет.

— Хреново, — говорит она, ее рот кривится от жалости. — Я имею в виду, что у меня тоже нет из-за моих глупых родителей. — Она закатывает глаза. — Но я хотя бы могу ходить в школу.

Ой. Я знаю, что она не имела в виду это, но все равно.

— Твой отец такой придурок, — добавляет Киара. — Извини. Я имею в виду, что мой отец — Сатана, так что я ему сочувствую, но, по крайней мере, я могу сбежать от своего в школе. А ты даже этого не можешь.

Ладно, ребята, просто продолжайте нагнетать обстановку.

Я просто киваю, поджав губы.

— Ты могла бы поговорить с нами, знаешь? — добавляет Ракель, положив свою ладонь поверх моей руки.

Нет, я не могу. Если я скажу тебе правду, отец обидит Маттео или, может быть, даже Робби. Он много раз говорил мне об этом на протяжении многих лет. Угрожал, что убьет и Маттео, и меня, если я хоть раз кому-нибудь проболтаюсь о чем-нибудь. Я ему верю.

— Я знаю, что могу. — Слова — это шепотом произнесенная ложь. — У тебя есть кто-то особенный? — спрашиваю я Киару, надеясь переключить внимание с себя.

Она качает головой, черты ее лица становятся все более унылыми.

— У меня никого нет. Никого, кроме себя самой.

— У тебя есть я. — Ракель ударяет ее по плечу.

Мне вдруг становится грустно, что мы не близки, но мы и не могли быть близки. Я такая же пленница своего отца, как и Маттео. Он никогда не позволял мне дружить с ними, как бы я ни умоляла. Я думаю, это потому, что он боится, что я выдам его секреты. Но я никогда не сделаю этого, когда на кону безопасность Маттео, да и Робби тоже.

Я бы хотела, чтобы они узнали Маттео так же, как я. Уверена, они полюбили бы его так же сильно, как и я. У него самые добрые глаза, когда он смотрит на меня. Как будто лед в них тает, и остается тот мальчик, которым он когда-то был. Но это длится недолго. Всякий раз, когда он уходит с людьми моего отца, он возвращается другим.