Трава уже грязная. Я продолжаю бежать и, споткнувшись о мелкий камешек, падаю на колени. Кровь вытекает струйкой и через секунду смывается дождем, стекающим по моему мокрому телу, стекающим с кончиков волос, платье прилипает к коже.
Раздается сильный удар грома, и я отпрыгиваю назад, сердце бешено колотится. Там, на поляне, горит свет, похоже, от домика.
Набравшись смелости, я иду быстрее, зная, что это моя единственная безопасность в этом жестоком мире. Я одна. Здесь нет ни души, кроме того дома. Если есть свет, значит, есть жизнь, и я должна найти ее. Почти дойдя до дома, я вижу, что он становится все больше и больше.
Мои легкие болят, но я борюсь с этим. Гром раскатывается со смехом, и я боюсь его, дрожь пробегает по позвоночнику.
Наконец, дом на месте, и я не стучусь, толкая дверь. Кто бы здесь ни жил, он должен был догадаться оставить ее незапертой для меня.
Тяжело дыша, я вхожу в дом и закрываю дверь, упираясь в нее ладонями, пытаясь перевести дыхание.
— Я думала, ты никогда не придешь, — говорит женщина сзади меня, и каждый волосок на моих руках встает дыбом, а сердце бьется так громко, что перекрывает грохот бури.
Я медленно поворачиваюсь лицом к ней — светловолосой женщине из моих снов.
Сплю ли я сейчас? Неужели я нахожусь здесь?
— Кто вы? — Я вздрогнула.
— Ты знаешь, кто я, Аида. Ты всегда знала. — Она делает шаг ко мне, ее платье похоже на мое. Нет, не похоже, а точно такое же.
Я сглатываю панику в горле, пульс бьется в шее.
— Нет, я понятия не имею, кто ты. Просто скажи мне. Пожалуйста.
— Вспомни. — Она уже ближе, ее рука тянется ко мне, и я берусь за нее.
— Вспомни меня. — Когда она касается кончиков моих пальцев, я вздрагиваю, мои глаза закатываются на затылок, мое тело дрожит, когда у меня кружится голова.
Падение.
Падаю.
Я падаю на пол и, закрыв глаза, нахожу ее там, но на этот раз она выглядит по-другому. Я вижу ее рядом с ребенком, у которого светлые волосы.
Как у меня.
Оглядевшись, я понимаю, что нахожусь совсем в другом месте, уже не в коттедже.
— Мамочка? Когда мы сможем пойти домой? — спрашивает ребенок, расхаживая по комнате. А комната...
— О Боже, — вздыхаю я, прикрывая рот рукой, когда понимаю, где нахожусь. В том самом подвале, который был домом Маттео. Маленькая девочка бродит по голому полу, здесь вообще ничего нет, кроме матраса. По спине пробегает жуткое чувство.
— Эй? — зову я. — Вы меня видите?
Но они игнорируют мой голос, как будто меня и нет вовсе.
