— В Ближний Лес, — ответил Барсук Старший. — Но завтра мы тоже туда не пойдём. Пойдём послезавтра.
— Почему?
— Завтра я занят, — сказал Барсук. — Ко мне Крот придёт тёплый пол делать.
— Тёплый пол?! — оторопел Барсукот. — Какой ещё … тёплый … пол?
— Очень тёплый. — Барсук Старший мечтательно улыбнулся. — На нём так сладко будет в спячку впадать …
«Ты выжил из ума, — с горечью подумал Барсукот. — Барсук Старший, ты впал в старческий маразм, тебе пора на покой. По лесу рыщет убийца, а ты думаешь про какой-то там тёплый пол». Барсукот уже открыл рот, чтобы сказать это вслух, но посмотрел в доброе, мирное, родное лицо Барсука Старшего и не решился.
— Так тебе чаю налить? — спросил Барсук Старший и засунул в открытый рот Барсукота хрустящую печеньку.
Покрытые тончайшей ледяной корочкой инея палые листья, трава и ветки хрустели у них под лапами, слегка обжигая и приятно щекоча подушечки пальцев, отвыкших за тёплые месяцы от прикосновений мороза. Они бежали по лесу небыстрой трусцой — иначе Барсук Старший не поспевал за Барсукотом, — слегка пофыркивая, принюхиваясь и щурясь от яркого света. День выдался холодным и солнечным — как первое напоминание о скорой зиме и как последнее воспоминание о недавнем лете. Над их головами, над голыми деревьями, в слепящей небесной синеве парили, раздражённо поухивая, Сычи Адвокаты.
— Следят за нами, — констатировал Барсукот. — Заметил, Старший? Летят за нами от самого отделения Полиции Дальнего Леса. Уже Ближний Лес начался, а они всё вертятся прямо над головой, как стервятники.
— А кто им запретит? — пыхтя, ответил Барсук Старший. — Они же вроде как местные, домой к себе прилетели.
— А всё-таки с чего ты решил, что Зайчиха прячется здесь, в Ближнем Лесу?
— Есть всякие соображения, — загадочно отозвался Барсук и поправил сползший набекрень походный рюкзак.
— Что это у тебя там булькает в рюкзаке? — спросил Барсукот.
— Да так, водичка.
— Так какие у тебя соображения насчёт Зайчихи?
— Всякие.
— Со мной, значит, поделиться не хочешь? — разозлился Барсукот. — Ну и пожалуйста. Всё равно мы уже столько времени потеряли, пока ты себе тёплый пол делал, что она уже наверняка и отсюда ушла.
— Как знать, — рассеянно отозвался Барсук, к чему-то принюхиваясь, — как знать …
— Как пахнет, а?! — восторженно потянул носом Барсукот. — Как будто бы мышиными хвостиками, ты не находишь?
— Гнилыми пнями … — отозвался Барсук. — И червячками …
— Но больше мышиными хвостиками.
— Мышей есть нельзя, — напомнил Барсук.
— Да, но если в Ближнем Лесу, а не в Дальнем, то, может быть, всё-таки можно? Здесь же другие законы, а?
— Офицеру полиции мышей есть нельзя нигде, — сурово отозвался Барсук.
— А если я только хвостики съем, а остальное оставлю?
— А если я тебе за это только усы оторву, а остальное оставлю?
— О, вот они, вот они, смотри! — закричал Барсукот. — Мышиные хвостики! Просто хвостики, без мышей!
— И правда. — Барсук Старший уставился на связку мышиных хвостов, висящих на сучковатом пне. — Без мышей …
Подозрительно, странно …
— У нас тут, в Ближнем Лесу, так принято! — закричали с неба Сычи Адвокаты. — Развешиваем угощение для дорогих гостей! Мы очень гостеприимны, не то что некоторые!
— Ну что ж. — Барсукот напружинился, чтобы запрыгнуть на пень за мышиными хвостами. — Спасибо за гостеприимство!
— Постой! — закричал Барсук Старший. — Похоже, это ловушка!
Но было уже слишком поздно. Барсукот запрыгнул на пень, земля содрогнулась, раздался гулкий утробный звук, как будто рыкнул, завидев жертву, гигантский бешеный зверь, и в ту же секунду и пень, и сидевший на нём Барсукот, и стоявший рядом Барсук провалились в глубокую яму. Раздался ещё один звук — хлюпающий. Как будто бешеный хищник проглотил своих жертв и причмокнул.
— Ух-ух-ух-ух! — обрадованно закричали с неба сычи. — Ух, какие глупые эти животные из Дальнего Леса! Попали в ловушку! Теперь им оттуда не выбраться! Они там погибнут! Их затопят подземные воды! У нас тут, в Ближнем Лесу, очень много подземных ручьёв! А потом, когда их тушки всплывут, их сожрут падальщики Ближнего Леса. Ведь у нас тут, в Ближнем Лесу, все животные имеют право кушать друг друга!
— Мы тут погибнем, — прошептал Барсукот. — Нам отсюда не выбраться …
Его зрачки, окаймлённые жёлтыми радужками, от страха стали чёрными и огромными, как две глубокие ловушки, открывшиеся в осенней листве.
— … Мы захлебнёмся. Нас затопят подземные воды. Видишь, уровень воды поднимается?.. А потом нас сожрут падальщики. Местные падальщики … Тут же это разрешено … — Барсукот затрясся крупной дрожью и поджал хвост.
— Давай без паники, — спокойно сказал Барсук Старший.
— Это я, я виноват, что мы сюда провалились! — взвыл Барсукот. — Это я запрыгнул на пень! Я погубил нас обоих! Из-за каких-то жалких мышиных хвостов! Зачем они мне сдались?! Как будто я кот какой-то! Трещит!.. Ты слышишь, что-то трещит? Такой жуткий звук! Это, наверное, падальщики уже крадутся сюда, к западне!..
— Не вопи, — строго сказал Барсук. — Ты мне Ската пугаешь.
