Лили, хоть и прослужила на посту травницы в своей родной деревне некоторое время, и не единожды помогала собственной наставнице лечить селян, ещё никогда не сталкивалась с подобными травмами. Момо, недвижимо лежащий на руках Касарбина, вообще не походил на живого, поэтому Лили просто остолбенела, прикрывая рот левой ладонью.
— Нужно запереть все двери и окна, так сказала Глава. Кто ещё дома? Нагрей воды и принеси мне чистых полотен.
Молодой человек сыпал распоряжениями со столь серьёзным и непоколебимым видом, что его уверенность и невозмутимость даже привели Лили в чувства. Правда, на долго её не хватило — стоило девчушке только взглянуть на опухшее лицо пострадавшего, покрытое запёкшейся кровью, синяками и ссадинами, как непонятная волна смятения возвращалась назад, и Лили не могла заставить себя даже пошевелить пальцем.
— Алхимик?! Алхимик, ты здесь? — продолжал кричать Бел-Атар, неся Момо по залу. — Я положу Лана в комнате Гвальда на первом этаже, лучше не поднимать его наверх, у него могут быть сломаны какие-то кости…
— Они точно сломаны, — сдавленным голосом прошептала травница, одной рукой по-прежнему прикрывая рот, а второй теребя небольшое полотенце, заткнутое за пояс фартука.
Она занималась совместно с Алхимиком различными забавными экспериментами, изучая свойства сыпучих материалов, пока Бел-Атар не нарушил её прекрасный мир неведенья, ворвавшись в него со скверными вестями и дурными знамениями.
— Только я в этом совершенно не разбираюсь! — объявил Касарбин, уже миновавший кухню и устремившийся в коридор, что вёл к трём нижним спальням. — Мне нужна твоя помощь, так что прекращай это. Погорюешь потом.
Иноземец ногой подтолкнул дверь в личные покои Гвальда, и та, к счастью, оказалась не заперта.
— Так что, всё-таки, приключилось? — вопросила одумавшаяся Лили.
Она опередила Бел-Атара и в спешке очистила постель от грязного белья и пожитков хозяина, освобождая место для Момо. Травница выпучивала на собеседника влажные, ореховые глаза, которые лишь чудом удерживали слёзы на своей поверхности.
— Что за крики вы опять подняли, молодцы да девицы? — недовольно буркнул Алхимик, нарисовавшийся в дверях.
Однако, в отличие от Лили, он быстро понял, что вместо слов и скорбных воздыханий Бел-Атару сейчас пригодится действенная помощь, и поэтому тут же взял себя в руки:
— О, священные воды! О, Одакис и Кисарит! Что за дела? Лили, мигом на кухню и нагрей воды.
Девица побежала исполнять распоряжения, а Алхимик помог Касарбину разместить пострадавшего на постели, после чего взялся аккуратно срезать с того одежды. Но смятённый и напуганный взор мужчины всё-таки столкнулся с зелёными очами иноземца и Бел-Атар не устоял. Он будто воочию увидел, как по душе Алхимика промчалась леденящая волна тревоги, и поэтому тихо промолвил:
— Я сам толком не знаю, что произошло, и что послужило причиной нападения. Но лавка Северона сгорела, наши работники мертвы, а теперь по городу носятся одичалые жители, утверждая, будто с востока на нас надвигается оспа предков. Глава, Гвальд и Ватрушка ушли на разведку, а мне было велено позаботиться о Момо… и принять меры по защите от болезни.
Щуплый Алхимик молча слушал исповедь молодого человека, и ни разу не изменился в лице. Он был слишком занят обследованием потерпевшего для того, чтобы хоть как-то реагировать на навалившиеся дурные вести.
— И… как он? — спустя какой-то срок спросил Касарбин.
Художник сидел на скромном табурете возле окна и наблюдал за работой товарища по братству. Бел-Атар ничего не понимал во врачевании, не разбирался в лекарственных растениях, микстурах или возможностях организма, однако даже он мог с лёгкостью сказать, что всё приключившееся только на первый взгляд казалось непоправимым и безнадёжным. На поверку хрупкий Момо очутился гораздо более крепким и несгибаемым, и, по предварительному заявлению Алхимика, у парнишки была сломана лишь парочка рёбер, а ещё, возможно, образовалась трещина в правой руке.
Наверное, если бы Бел-Атар лично не присутствовал при этом, то счёл бы, что актёра спасло какое-то вселенское чудо… Впрочем, молодой человек своё детство и отрочество провёл в поистине чудесных краях, земли которых населяли создания великие и возвышенные, поэтому он не единожды зрел точно такой же расклад. Когда-то давно…
Да, он уже определённо видел подобное.
Ставка Белой Семёрки — местечко очень странное. Каждый обитатель знает и замечает здесь намного больше из того, что озвучивает вслух, поэтому, многозначительно переглянувшись с Алхимиком, Касарбин тоже избрал знакомый путь: он решил помалкивать.
