Он улёгся на дно ящика, скрестил руки на груди и зажмурился, и из-за своего бледного лица стал походить на мертвеца. Лили тревожно сглотнула, но, казалось, что эта ситуация лишь забавляла актёра.
— Сестрица, поцелуй меня на удачу, — шепнул Момо, хитро приоткрывая левый глаз.
— И кто из нас лиса? — хмыкнула Ирмингаут, но всё-таки прижала губы ко лбу приятеля. — Лежи смирно и не хихикай.
— Касарбин, ты тоже, — жалобно попросил парнишка, скорчив страдальческую мину.
Бел-Атар, которому предстояли сегодня нешуточные свершения, слегка нахмурился, однако всё равно пошёл на поводу у взбалмошного паренька. Он тоже склонился над Ланом и прикоснулся губами к его белому лбу.
— Ха-ха! Это весело! Лили, теперь ты. Целуй, как полагается, не так, как эти трусы.
Травница немного взбодрилась и уже было собиралась запечатать на бледных устах Момо свой кроваво-красный помадный поцелуй, как её остановила Ирмингаут:
— Нет, не смей двигаться, сиди смирно. Этот наглец переживёт и без твоей снисходительности, — и с грохотом захлопнула ящик.
Замок закрылся автоматически, но у Лана имелся ключ.
Глава покинула судно и начала отталкивать его от берега.
— Бел-Атар, ты справишься? — тихо и печально спросила эльфийка, стоя по колено в Зелёном море.
Касарбин сел на вёсла. Теперь всё дальнейшее продвижение зависело только от него.
— Да, — уверенно ответил художник, но тревожная Ирмингаут не унималась.
— Я не могу вас сопроводить, небесники тут же почуют неладное, хоть они и слепцы, и…
— Я знаю, Глава. Не беспокойтесь, — холодно проговорил молодой человек, направляя лодку к чёрному силуэту Янтарной башни.
— Зажги фонарь! Уже сгустились сумерки! Вас должны видеть!
Глава продолжала мяться на месте, неспособная найти покоя. Она осталась одна посреди крошечного острова-полумесяца, что с каждым протянутым мгновением ночи выпячивался наверх. Ещё чуть-чуть, исчезнет этот фиолетовый налёт с горизонта, небеса почернеют, залоснятся и взорвутся миллионами звёзд, и остров полностью освободится из плена прибрежных вод. Он покажется во всей красе, превратившись в совершенство — в круг, однако не судьба сегодня Ирмингаут узреть такие преображения. У неё имелись дела на стороне, она тоже ждала явления гостей.
— Лили, ну поцелуй же меня, — из ящика доносился издевательский голос Момо.
Травница открыла рот, однако сосед не позволил ей обронить ни звука:
— Сосредоточься уже, — мрачно проворчал Бел-Атар. — Мы приближаемся, я вижу, как в медных чашах возле лестницы башни пылают огни.
Янтарная башня представляла из себя весьма обширный комплекс из множества зданий, часть из которых содержалась в приличном состоянии, а другую поразило запустение. Сейчас мало кого из жителей Элисир-Расара интересовали древние легенды, средств от знати тоже поступало всё меньше и меньше, поэтому дом Янтаря постепенно приходил в упадок. Однако комплекс до сих пор населяли потомственные жрецы-небесники, пожилые и практически слепые, но по хозяйству им помогали зрячие прислужники низшего ранга, заодно с охранниками-рабами. Служек сегодня отослали в самые удалённые кельи, ибо недостойны они были лицезреть явление божественной Владычицы янтаря. Некоторые охранники остались возле своих господ, но они считались скорее за животных, за вышколенных сторожевых псов, поэтому их не воспринимали как полноправных членов братии.
От берега Янтарного острова до центральных дверей вверх поднималась широкая лестница, первые ступеньки которой прижимались к скромному пирсу, где могли причалить лишь несколько лодок одновременно. Праздничную ладью, усыпанную цветами и освещённую фонарями, встречали несколько стражей с выбритыми налысо головами. На шеях их покоились толстые, спирально-закрученные жгуты, вырезанные из камня, — так называемые гривны покорности, которые подавляли магические способности всех прирождённых волшебников. Ещё завидев издали, как к ладье приближаются охранники, Бел-Атар порядком занервничал. Что и говорить о Лили, которая не находила себе места с тех самых пор, как братство покинуло ставку Белой Семёрки.
Пока охранники привязывали ладью, Касарбин незаметно постучал два раза по крышке деревянного ящика, подавая для Момо сигнал о том, что представление началось. Возле парадных ворот в Янтарную башню уже толпился народ, и, пока стражи помогали причалившим спуститься на берег, к процессии подошли небесники низкого ранга.
— Добро пожаловать, достопочтенные, — поклонился мужчина средних лет, чьё зрение ещё не до конца исчезло, но уже оставляло желать лучшего.
Лили и Бел-Атар, тело которого было укутано в поношенную робу и старый плащ по примеру всех прокажённых, встали рядом и молча кивнули.
— Могу я изучить вашу перламутровую таблицу? — поинтересовался жрец.
Лили медленно и чинно извлекла из просторного рукава церемониального облачения упомянутую табличку и протянула её мужчине. Тот ощупал предмет, убедился в его подлинности, а затем вернул девушке.
— Вас ждут, достопочтенные, — он поклонился снова, и гости поклонились в ответ.
