Жрецы, словно по команде, спешно покинули Лили. Они разбежались по тёмным углам, укрылись во мраке колонн, и травница осталась одна посреди огромного, длинного зала, лишь едва освещённого огнями в бронзовых треножниках. Миновало некоторое время, прежде чем места небесников заняли странные и жуткие пришельцы из иных измерений — отовсюду на Лили вытаращились уродливые, полупрозрачные призраки. Безликие и почти бесформенные, с чёрными, зияющими глазницами, они трепетали на слабом ветру или струились в тенях, мерцая вместе с языками костра в жаровнях. Приведения исказили всё пространство, и стены с колоннами храма поразил лютый недуг — всюду расползлась чуть блестящая, белёсая рябь, так, словно в центре залы воспрял пустынный мираж. У Лили перехватило дыхание и сердце застыло, однако вида она не подала. Теперь девушка должна была довериться собственным знаниям и пройти дорогу сама, ступая только туда, куда велели ей иероглифы. На каждом шаге Лили мысленно благодарила небеса за то, что у неё была идеальная память, а призраки пока что не чинили ей преград; они предпочитали безмолвно наблюдать.
— Вначале было море, — тихо вышептала испытуемая первую строчку себе под нос.
После этого девушка сразу взошла на дорожку из иероглифов, и продолжила озвучивать зачин истории:
— …затем гора возникла…
Лили подняла ногу и занесла её над следующим отрывком, подходящим по смыслу более всего. Шаг, потом ещё.
— …но не золочёная иль сверкающая на солнце, а самая обычная гора из камня, грязи и песка…
На стартовой панели с текстом было дано указание, на какую из плит дальше надобно ступать; но не прямое, а зашифрованное либо вообще иносказательное, отсылающее к редкому толкованию ключевого иероглифа.
— …Затем волшебные драконы нанесли на вершину горы различных самоцветов и драгоценных самородков; насыпали кучи янтаря…
Поэтому заблудший простак, несведущий в священных письменах, не сумел бы по общим формам догадаться, куда ему двигаться и какую таблицу выбирать.
— Так родился благословенный, светоносный полуостров Элисир-Расар, тот самый, что возлюблен небесами и мил богам.
Чаще всего повествование перекликалось с очередной каменной «страницей», используя для того какую-нибудь изысканную игру слов или двойное толкование одного и того же символа.
Посему, здесь мало было вызубрить ритуальные тексты, равно, как и сам древний язык небесников, нужно было чётко осознавать всё написанное. В народе говорят конечно, что повторение — мать учения, однако повторение скорее порождает поверхностное заучивание без приложения ума. И, кажется, у местных хранителей имелись весьма серьёзные предубеждения против подобного «жульничества». Головоломку на полу было невозможно сложить без единой ошибки, коли испытуемый недостаточно разбирался в премудростях языка; коли он его не чувствовал.
Предисловие к легенде о Владычице янтаря завершилось, и дальше Лили надлежало быть ещё более бдительной и осмотрительной.
Внезапно пол, лишённый каких-либо надписей и рисунков, превратился в застарелое поле брани, залитое кровью и скверной тления, и покрытое разложившимися останками погибших. Между голыми остовами и объеденными черепами сновали мелкие, чёрные твари, жадные до плоти, и Лили вздрогнула от отвращения. Перед ней простирался лишь одни путь — путь по воображаемому мосту из священных иероглифов, и травница, поправив ритуальные облачения, устремилась по ковру из текстов, однако сердце её разрывали опасения и скорби, то ли насланные привидениями-надзирателями, то ли подлинной природы.
За девушкой тянулся богатый шлейф пышных нарядов, и, продвигаясь вперёд по зале испытаний, издалека она напоминала исполинскую змею с бело-красной чешуёй. Вдруг кое-что привлекло внимание травницы, и она застыла на перепутье. На одной из колонн была высечена надпись, которая настолько впечатлила бедняжку, что та потрудилась озвучить начертанное вслух, несмотря на творящееся рядом безобразие:
— «Мир светел, насладись этим».
— Достопочтенная Владычица, мы ждём! — раздался голос главного жреца из глубины зала. — Мы уже почти что убеждены в Вашей непревзойдённости и в Вашем величии!
Лили продолжила путь. Перемещаясь от плитки к плитке, и словно петляя по невидимому лабиринту, травница ногами складывала целостную картину якобы произошедшего в прошлом и значимого для всего королевства.
В один момент её ступня, обременённая неудобной и громоздкой обувью, подвернулась, и девушка краем платформы туфли задела плиту с ложной надписью. В тот же миг призраки разинули несуществующие пасти, оскалились на провинившуюся и ощетинились иглами, словно дикобразы. Разумеется, Лили сразу водрузила стопу на положенную плитку, однако было слишком поздно: она уже затронула ошибочный ответ и прогневала судей.
