Она оплела руками шею Бел-Атара и крепко прижалась к его плечу, а он в ответ обхватил перебинтованными конечностями девичью спину. В следующий миг Бел-Атар уже снова переступил порог Янтарной башни, однако двигался он в обратном направлении — на выход. Как только мужчина оказался снаружи, за ним тут же захлопнулись двери. В его душе бушевали шквальные волны, пока он смотрел на совершенно ровную сегодня, безмятежную поверхность моря. Задания, что придумала Глава для членов братства, — слишком сложные, чрезмерно опасные. Как справится Лили в одиночестве с подобным давлением?
Пока Касарбин возвращался на пристань, его терзали самые мрачные мысли. Но он всё равно сразу принялся отвязывать лодку, ибо никому не полагалось мешкать на пороге судьбоносных свершений. Правда, вскоре художник онемел, ведь ему внезапно начал помогать охранник.
— Гураб? — непонимающе вопросил Бел-Атар и выпучил свои яркие зеницы.
— Хозяева приказали отвезти тебя на берег.
— Благодарю сердечно, но я справлюсь сам, — молодой человек резко выхватил канат из рук раба.
— Хозяева приказали…
— Слушай, ты ведь видишь, в отличие от них, что у меня эта богомерзкая, страшная болезнь — проказа. Желаешь заразиться?
Иноземец проворно забрался в лодку и ринулся к вёслам.
— Но хозяева…
— Лучше подтолкни-ка меня! Как ты намереваешься добраться назад, когда доставишь меня на берег? Или, что, думаешь, я отдам тебе свою лодку? Да я ей на жизнь зарабатываю! Иди, развейся где-нибудь вне храма, а потом скажешь хозяевам, что выполнил просьбу.
Поскольку Касарбин изо всех сил налегал на вёсла, а нерешительный раб так ничего и не предпринял, речи иноземца становились всё менее и менее внятными по мере того, как на фоне ночного моря мельчала его праздничная лодка с единственным фонарём на корме.
Хмыкнув, раб поспешил вернуться в храм.
Когда массивные двери Янтарной башни захлопнулись, Лили тревожно оглянулась назад. Перед ней теперь простирались позеленевшие, покрытые патиной медные пластины, вместо изменённого лица Касарбина, и девушка печально вздохнула. Единственное, что её утешало — это близкое соседство Момо, близкое и тайное, такое, о котором никто не знал.
— Отнесите вещи госпожи в покои Владычицы янтаря! — возвестил церемониймейстер пронзительным голосом.
— Нет-нет! — запротестовал третий настоятель. — Она пока ещё не Владычица янтаря, и точно ей сегодня не станет, не примет сана. Отнесите вещи в гостевую палату, в башню восточного крыла.
Рабы поклонились небеснику и со всем почтением понесли деревянный ящик с другим скарбом в обозначенную комнату, а старик как-то по-особенному лукаво улыбнулся Лили.
Её со всех сторон обступили слепые жрецы в белых рясах. Кто-то из старцев брал девушку за руку, а затем тщательно ощупывал её нежные пальцы, кто-то ухватывался за рассыпчатую, пшенично-золотистую прядь того самого парика, который лично носил Момо, и, как думала Лили, который был выполнен из волос паренька.
Несколько небесников, стоящих возле Лили, держали по блестящему локону, и, чуть ли не облизываясь, нашёптывали себе под нос:
— Чудесно!
— Волшебно!
— Прелестно!
Гостье до сих пор не предложили ни единого испытания, а большинство небесников уже пришли к единогласному мнению: эта дама очень подходила на роль Владычицы янтаря.
— Прошу, госпожа! — произнёс второй настоятель, столетний тип с крючковатым носом и недюжинной силой.
Он резко надавил на плечи Лили, и у девушки ослабли и согнулись коленки. Впрочем, кто-то очень удачно поставил раскладной стульчик позади неё, и травница медленно и грациозно опустилась на сидение. Жрецы более низкого ранга мигом обнажили её ступни и переобули гостью в специальную обувь — в сандалии на высокой алой платформе, крепящиеся к ногам с помощью атласных лент, в которых было чрезвычайно трудно передвигаться.
— Негоже Владычице янтаря касаться бренной земли, — приговаривал один из настоятелей.
— Даже коли земля эта украшена священными письменами, — нашёптывал второй.
Взор Лили обрушился вниз, и наконец она заметила, что вся обстановка в храме, начиная от напольных плиток и заканчивая потолками, что поддерживались тяжёлыми, толстыми колоннами, сплошь была иссечена и изрезана иероглифами. Поскольку девушка изучала древние священные письмена под началом Виридаса два месяца подряд, у неё в голове сразу сложилась узнаваемая картинка. Все эти символы, умело нанесённые и изящно окрашенные, рассказывали длинную историю — её историю, легенду о Владычице янтаря и тех неведомых силах, что спали в башне.
— Узри! — торжественно провозгласил предводитель небесников, главный жрец, на груди которого раскачивалась массивная золотая цепь с гранатовой пекторалью. — Впереди лежит твоё испытание! Коли пройдёшь его, то мы встретим тебя в зале признания, и склоним пред тобой головы, о, дева. Коли оступишься и упадёшь — горе тебе! Твоё несчастное тело пожрёт колдовской пламень, а дух растерзают призраки!
