— Всё-таки, я тебя поймал, — прошептал парнишка, наглаживая кристалл. — Да сгинет же в морских пучинах это проклятое место!
Потом Момо набил несколько мешков из рогожи драгоценностями и золотыми монетами, перенёс всё это добро в гостевую спальню, где из окна с помощью светильника дал сигнал двум «рыбакам» на лодке — на самом деле, Гвальду и присоединившемуся к нему Касарбину. И лишь затем отправился за Лили.
У Лана чуть-чуть кружилась голова, и его пару раз стошнило, но, кажется, предостережения сработали, и омиртетия не возымела на него должного действия. Последний раз опустошив желудок в коридоре перед церемониальной залой, Момо обернул голову платком как можно плотнее и занырнул в помещение. Он стремглав понёсся к ритуальной жаровне, ловко лавируя между спящими, подпрыгнул к Лили, подхватил её на руки и умчался прочь.
Когда Лан принёс девушку в гостевую комнату, та ещё спала беспробудным сном. Момо выглянул в окно и убедился в том, что «рыбаки» уже подплыли к основанию башни. Парнишка извлёк из общей поклажи «Владычицы янтаря» толстую верёвку, и сперва принялся спускать через окно награбленные сокровища. Гвальд отчаянно подавал ему знаки, что, мол, время поджимает и пора бы убираться. Поэтому Момо закрепил самую длинную верёвку у массивных жердей кровати, перекинул через плечо Лили, её тоже привязал к себе, и начал своё нисхождение. У Бел-Атара сердце леденело всякий раз, как Момо отталкивался ногами от стены башни, а Лили при этом раскачивалась, словно безвольная кукла туда-сюда. Однако, всё обошлось без происшествий — этот актёр в узких кругах славился не только выдающейся внешностью, он ещё был сильным, ловким и умелым, и знал множество акробатических трюков.
Внизу их с Лили подхватил могучий Гвальд, а Касарбин сел на вёсла вместо мастера.
— У нас осадка изменилась, мы погружаемся в воду, — прохрипел художник, старательно гребущий в сторону острова.
— Ещё бы. Ничего, море сегодня тихое, — успокаивал его Гвальд. — Как прошло?
— Вообще, я рад, что мне не пришлось изображать из себя Владычицу янтаря, — пропел Момо деланным голосом.
Он освободил лицо от повязки и развалился между мешками с добычей в вальяжной позе напротив Бел-Атара, после чего тут же взялся строить соседу глазки.
— Хорошо, что эта роль досталась Лили, я бы в жизни не запомнил все символы!
— Камень! Камень у тебя? — грозно рыкнул Гвальд, нависая над приятелем.
— А то! Я что, по-твоему, дурак?
— Касарбин от волнения чуть не изрыгнул, а потом не проглотил снова своё сердце, — усмехнулся мастер, чьи конечности наконец перестали дрожать.
— На меня всегда можно рас-счи-ты-вать, — прошептал по слогам Момо.
Он пристально взирал на художника исподлобья и ехидно улыбался. Редкие сине-голубые блики, отражённые от воды и попавшие на его опаловую кожу, медленно скользили по фигуре актёра, придавая всему происходящему мистический оттенок какой-то нереальной зыбкости. Сейчас перед Касарбином предстало истинное лицо Момо, такое же, как у каждого бессмертного — скучающее, но чуть-чуть недоумённое, и обязательно слегка надменное. Лан ухмылялся.
Гвальд одобрительно потрепал Момо по плечу.
— Покажи кристалл, — попросил мастер.
— Покажу, когда рядом будет Глава, чтобы сразу все видели.
— Вредный мальчишка, — фыркнул бывший начальник стражи. — Касарбин, кыш. Я буду грести, — и оттеснил художника, который просто завалился на дно лодки, располагаясь рядом со спящей травницей.
Теперь его ноги устремлялись к Гвальду, тогда, как голова утыкалась в колено Момо, что, бесспорно, ещё больше воодушевило молодого воришку. Бел-Атар извлёк из потайного кармана свою неподъёмную ношу — талисман из золотой монеты, и принялся перекатывать её между пальцами.
— Неужели… проклятье снято? — едва слышно шептал иноземец.
Лан поддался атмосфере и погрузил расслабленные пальцы в Зелёное море, за что тут же получил нагоняй от мастера:
— Момо! А ну высунь руки из воды! Ты, что, сдурел? Хочешь привлечь уграшей? У тебя кровоточат пальцы!
— Хм? — актёр поднёс кисти к глазам. — Я и не заметил. Наверное, из-за верёвки.
Гвальд лишь разразился раздражённым цыканьем, мол, непослушные детишки опять учудили нечто неразумное и безответственное. Вся вылазка прошла достаточно удачно, и братству сейчас совсем не нужны были гости в виде кровожадных уграшей, которые охотились как раз по ночам. Они запросто могли перевернуть лодку, и, несмотря на то, что мастер и художник оба были при мечах, в воде задрали бы их с лёгкостью. А Лили так вообще спала, она бы мигом захлебнулась.
