Кажется, девушка начала разделять мнение многих путешественников о том, что всё старинное только потому и красиво, что время наложило на него отпечаток своей особенной заботы. Свыкшееся с тлением и пристрастное к истреблению, кое-что оно всё-таки не уничтожило, а сохранило для потомков. И как подобная компания способна навредить духу молодости? Скорее, наоборот, древняя мудрость закалит характер и поделится советами на будущее.
Пожалуй, Ирмингаут на правах сметливого и опытного многовекового создания действительно могла утверждать, что сердце — только для близких, и остальное лучше близко вообще не подпускать. Впрочем, такое откровение ничуть не унимало любопытства Лили. Девушка желала знать, что же близко для Главы, кто поселился в её мыслях… Однако не спросила этого потому, что уже слишком хорошо представляла ответ эльфийки. Та бы надменно хмыкнула и горделиво возвестила, что, мол, её сердце — не гостиница и не постоялый двор, чтобы хоть кого-то пускать в него.
Взлетая по лестнице на всех парах, Лили натолкнулась на Онкелиана, и маг расплылся в улыбке при виде девушки. Сперва Ватрушка показался Лили каким-то скользим и подозрительным типом, который строит из себя дамского угодника тогда, когда его непопулярную персону обходят стороной даже вши и блохи, но теперь она изменила мнение. Онкелиан всего-навсего придерживался законов простодушия и приветливости, и ныне Лили думала, будто тот не в силах обидеть даже муху.
— А! Лили! — воскликнул волшебник. — Завтра с утра будут пирожки с вареньем из шиповника.
— Славно, — травница слегка кивнула. — Ну, я — спать.
Несмотря на то, что Лили больше любила пряные булочки с луком, от пирожков с вареньем она тоже не отказалась бы. Ещё никогда в жизни она не питалась столь сытно, богато и разнообразно, а ведь изначально девчушка подозревала, что по приезду в Исар-Динны ей придётся перебиваться тем, что она найдёт в мусорных кучах или выпросит как милостыню. Воистину, неисповедимы пути судьбы!
Что же до Онкелиана, то его неспроста наградили прозвищем «Ватрушка». У этого потомственного волшебника, как и говорил Гвальд, в жизни хорошо получались лишь две вещи: стряпня из теста и чтение магических заклятий. Онкелиан не умел составлять формулы, был не способен сам сочинять чертежи для чародейства, однако колдовать по уже написанному у него выходило отменно. Но душа мага была отдана пекарству, и коли бы честолюбивая родня позволила ему лично выбирать собственный путь, то Ватрушка не стал бы сомневаться и думать дважды. Он бы предпочёл мучное тесто всем известным в мире ведовским опарам и закваскам.
На следующий день встав спозаранку и изготовив обещанные пирожки с вареньем из шиповника, Ватрушка планировал отправиться за Мраморные ворота, в престижную часть города, и половину сдобы хотел взять с собой. Там мужчине предстояла кое-какая встреча, и он, снарядившись и запасшись выпечкой, выдвинулся по делам верхом на ослике.
У каждого члена братства Белой Семёрки имелась важная задача, и Онкелиан, будучи магом, хоть и отставным, отвечал за чтение заклятий. Ирмингаут раздобыла пергамент с очень редкой магической формулой из-за границы, которую молодой человек обязался расшифровать, выучить и озвучить… одним словом — «постичь». Заклятье это было из числа идеальных, или совершенных, то есть оно всегда работало исправно и безошибочно достигало цели, если, конечно, кудесник мог правильно его понять. И сейчас именно этого не хватало Онкелиану — понимания.
Поскольку родиной заклятья являлся Предел, где колдуны ворожили немного иначе, Ватрушка никак не мог разуметь, что же обозначали все эти слова, круги, треугольники и чёрточки на пергаменте. Он просто ума не мог приложить, что изначально вкладывалось в кляксы и обрывки фраз из чертежа, столь непутёвые, что на первый взгляд они казались пустыми и даже издевательскими. Какой во всём в этом смысл?
Если бы Онкелиан до сих пор был подмастерьем и проходил обучение у своего наставника, то он мог бы привлечь к расшифровке его, более опытного и бывалого, или же обратиться к кому-то из коллегии, напрямую или опосредованно. Однако, после определённых событий Ватрушка считался чуть ли не врагом всех магов и волшебников в Элисир-Расаре, никто из гебров не желал с ним даже здороваться за ручку, не то, чтобы сподобился предложить помощь в сложном и мудрёном деле прочтения иноземных чертежей. Поэтому Онкелиан нынче был предоставлен сам себе, и своим тяжким думам, и вынужден был усердно вертеться, дабы выбраться, наконец, из болотищ непонимания. Впрочем, на этом поприще за непроходимыми топями и марями сразу следовали зыбучие пески.
Ирмингаут, которая немного разбиралась в магии, тоже не могла постичь смысл волшебного конструкта. И времени в запасе оставалось совсем чуть-чуть. Скоро начнётся Празднество Цветения, знаменуя тем самым середину первого летнего месяца, а затем — уже недалеко и до Дней Великих Жертв, что отмечают в первую неделю последнего месяца лета. Как раз тогда Белая Семёрка и планировала вторгнуться в Янтарную башню.
