— Знаешь ведь поговорку: «в озёрном крае ты не ищешь воду. Куда не глянь — всюду вода», — тихо объяснилась Ирмингаут. — Если глаза так просто могут получить что-то необычное, то какова этому цена? Там, где я жила… там много невероятно прелестных и диковинных созданий. А ты давай не отвлекайся!
Женщины продолжили перебирать старые запасы, выбрасывая в корзину всё просроченное, истрёпанное, затхлое и прохудившееся. Внезапно Лили натолкнулась на очередную коллекцию с чародейской утварью из закромов Ирмингаут, только ингредиенты настолько подверглись разложению, что в воздух поднялись клубы густой и зловонной серой пыли. Откашлявшись и прочихавшись, травница решила приступить к более деликатной теме, что давно тревожила её сердце:
— Нана, послушайте… А Момо… он тоже умеет колдовать? Его тоже посетил дух Кардрагона?
— Что? Онкелиан — наш маг, и если тебе нужно спросить совета о чарах, то обращайся к нему, а Момо…
— Но, Глава! — Лили отпрянула от ящиков и на четвереньках приблизилась к Ирмингаут. — Мне показалось, что в храме Шалвиры я видела что-то магическое… Его глаза так странно и таинственно блестели, и он был… каким-то жутким, что ли.
После случая в подземельях заброшенного храма никаких подозрительных инцидентов более не приключилась, однако Момо продолжал пугать Лили с завидным упорством. То ли неумышленно, то ли специально — девушка ещё не решила, но Момо часто огрызался на неё, сверкал ледяным и непреступным взором и говорил с ней несколько заносчиво, хотя на Бел-Атара актёр никогда не смотрел свысока, скорее наоборот.
— И там были больные оспой предков, а он всё равно пошёл искать Носатого! Должно быть, всё это — какая-то неизвестная магия…
— Это была не оспа предков, я же тебе говорила, — Глава взялась вразумлять настырную девицу. — Оспа предков чрезвычайно заразна, однако её следы проявляются и на лице, а у этих хворых, как я поняла, язвы и нарывы были лишь на руках.
— Любой человек побоялся бы заразиться, — проворчала неудовлетворённая Лили, отворачиваясь от собеседницы. — А этот бесстрашный глупец только ухмылялся. Он всегда такой враждебный?
— Вообще-то, Момо изменился в лучшую сторону с вашим прибытием, — задумчиво промолвила Глава.
Ирмингаут не единожды дивилась тому, как Лан и на неё взирал глазами человека, которого породили льды. Он сам будто состоял из снега, и холода его только закаляли, а вот тепло грозило уничтожением. И даже он оттаял, чуток, но всё-таки.
— Он немного подобрел, так что, прошу тебя, прояви к нему участие. И не суди. Ему лучше находиться с вами, молодыми и полными надежд, чем с такими отчаявшимися и полубезумными стариками, как мы с Гвальдом и Виридасом. Плохие привычки быстро усваиваются, а чтобы избавиться от пороков не хватит жизни.
— Но он так суров и жесток ко мне!
— Так просто кажется. Окажи услугу — будь с ним терпелива, и я не засижусь у тебя в долгу.
Ирмингаут улыбнулась и аккуратно ущипнула Лили за нос — во всяком случае, на нём уже давно висели остатки пыли, которые порядком раздражали острый эльфийский взор. Вначале Глава хотела добавить что-то вроде: «всё равно, это ненадолго», но затем передумала. Незачем баламутить и без того мутные воды.
Ирмингаут, Главу братства Белой Семёрки и тенерукую, безликую сестрицу Мирн Разора, призывал вернуться на службу повелитель самой секретной и мрачной организации Мирсварина, и женщина с удовольствием этим словам внимала. Её мучения в Исар-Диннах вот-вот должны были подойти к концу, вскоре всё свершится, накануне Дней Великих Жертв. Ирмингаут планировала увести Момо с собой, в Предел, ведь там ему будет житься гораздо легче.
— Запомни, что пообещала мне кое-что. И не забывай о том, что сердце… оно только для близких. Остальное лучше близко к сердцу не подпускать. Я не прошу тебя обнажать перед Момо душу, просто будь к нему благосклонна.
— Тогда… взамен я хочу навсегда поселиться здесь, с вами! — выпалила радостная Лили. — Когда Ваш план претворится в реальность и мы заполучим Солнечную иглу, то я не желаю съезжать, но хочу по-прежнему находиться в братстве.
— Как бы не сложилось, у тебя появится достаточно средств для существования. Ты не пропадёшь.
— Как я пропаду, если буду здесь, рядом?
— Уже забыла, что я только что говорила о том, сколь губительна компания отчаявшихся стариков для молодой души? И когда ты стала такой пронырливой и хитрой лисой, — прошептала Глава, легонько проведя рукой по щеке Лили.
— Да я родилась рыжей, — хмыкнула травница.
Ирмингаут улыбнулась и подала собеседнице знак, что надвигается час ночного отдыха и пора бы расходиться по комнатам. Лили поднялась на ноги, помахала на прощание новой приятельнице и пошла наверх, на чердак башни.
