Сидя в глубоком кожаном кресле в покоях Ирмингаут, Лили мечтательно вздохнула. Она отложила книгу, что изучала, прямо себе на грудь, и взор её устремился в заоблачные дали — ныне ему не мешали ни балки и стропила, ни каменные своды потолков, и даже толща земной тверди его больше не удержала бы в плену темниц и одиночных камер. Более его не привлекали незримой силой почвы, ибо взор тянулся к небу, к свету, подобно всякому цветку.
— Оказывается, Глава, Вы были не до конца откровенны со мной, — игриво прошептала Лили.
Девчушка частенько находилась подле Ирмингаут, потому что ловко умела обращаться с нарядами и волосами эльфийки, могла помочь ей как с умыванием и утренним туалетом, так и с уборкой в комнате. В личных покоях Ирмингаут не любила обременять себя одеждой, таковы были обычаи её племени, и зачастую на роскошном теле бессмертной женщины значились только две повязки — набедренная и нагрудная. И ало-кровавые татуировки, всегда целомудренно прикрытые слоями материи днём, казались такими кричащими и яркими в лучах тусклого свечного света. Глава разоблачалась в компании Лили со спокойной душой, в конечном счёте, так было намного проще. Не волновать же каждый раз Момо, когда ей требуется ещё одна пара рук?
— Что ты там лепечешь? — нахмурившись, проворчала беловолосая эльфийка.
— Я о том, нана, что в прошлый раз Вы не совсем правильно пересказали историю о нимфе, дочери лесного царя, и её избраннике — обычном земном принце.
— Мгм… — промычала незаинтересованная Глава.
Она расположилась на полу среди циновок и подушек и перебирала коробки со старыми документами и памятными безделушками, потому как хотела избавиться от всего ненужного. Такова особенность кочевников — они без зазрений совести и лишних раздумий привыкли прощаться с дряхлым и отжившим своё. Ведь начинаешь действительно понимать ценность вещей, только когда приходится тащить их на собственном горбу в чужие земли.
— Нимфу звали Эдес, или Эдес Кена по другим источникам. Да, она вернулась обратно в священные леса своего народа, ибо её призывала магическая природа. Но она покинула возлюбленного принца, оставив ему не только сладкие воспоминания и горестные сожаления, она подарила ему кое-что очень важное — частичку себя. Эдес сама породила наследника для земного правителя. У принца остался сын от неё — получеловек, полубог.
— Это миф. Сколько людей его пересказывает — столько версий и существует. Что ты от меня хочешь?
— Но… выходит, что история уже не так печальна. Из недолговечного союза двоих несовместимых созданий получилось нечто бессмертное… разве это не чудесно?
— Когда ты успела понабраться подобного вздора? — нахмурилась Глава. — Иди лучше сюда и немедля помоги мне, пока я снова не начала проверять твои познания в иероглифах и языке древних.
Лили быстро отложила книжку на маленькую тумбочку возле кресла, подбежала к Ирмингаут и рухнула на подушки рядом. Девушка открыла один почерневший деревянный ларец, в котором лежали старые и почти истлевшие «магические предметы»: различные сушёные коренья, сгустки странной материи, перетёртые в порошок минералы и измельчённые травы в прозрачных, изящных склянках.
— Пускай и так, — прошептала Глава спустя пару минут. — И на свет появилось новое магическое создание. Однако, что хорошего его в жизни ждёт? Сын нимфы от смертного не принадлежит ни миру людей, ни миру богов, он обречён заглядываться на те волшебные чащобы, из которых когда-то вышла его мать, однако ему не суждено отыскать собственной дороги к истоку с вечным колдовством.
— Умеете Вы, нана, всё омрачать. О… кто это? — Лили вытянула со дна ларца потрёпанную гравюру, изображающую какую-то воинственную женщину в полный рост. — Ваша подруга? Или сестра?
— Сестра? — возмутилась Глава, резко выхватывая у девчонки чёрно-белую картинку. — Разве мы похожи? Я ведь из эльфийского происхождения, у меня длинные и заострённые уши, тогда как у этой госпожи уши, словно у обычного человека, хоть она и является лунгом.
Ирмингаут провела пальцем по измятому краю карточки, и её раздражение сразу исчезло.
— Я и забыла, что у меня есть эта гравюра. Это… — немного замявшись, эльфийка откинула назад свои волнистые белоснежные волосы и слегка улыбнулась, — …это весточка из моего возлюбленного места на просторах Ассалгота, из Предела, где правят лунги, из белокаменного города Эль’Тариот. Здесь изображена Великая Госпожа, хозяйка меча по имени ясный близнец Тельмасс. Когда-то давным-давно мы вместе ходили под тенями Мирн Разора, однако должно быть она уже позабыла меня.
— Как можно забыть Вас, Глава? Вы слишком сильно выделяетесь и въедаетесь в память.
Женщина хмыкнула, а затем смяла в кулаке ветхую картинку, ведь вскоре эльфийка всё равно планировала вернуться в Предел, где было легко приобрести что угодно по сходной цене. В Эль’Тариоте продавались тысячи подобных карточек, незачем хранить нечто столь незначительное.
