М-да, я бы с ней в одиночку вряд ли справился. Но, признаться честно, я с самого начала думал, что Семаргл как-то поможет мне. Ведь все понимали, что мои шансы на победу невелики. А на крайний случай я держал в голове мысль, что Безумный бог не даст мне погибнуть от лап Маммоны. Я ведь ему нужен, и, кажется, очень сильно.
Благо всё вышло так, как вышло. Ещё немного, и Маммоне наступит конец. А та, кажется, решила выложить последний козырь…
Внезапно в моей голове раздался вкрадчивый женский голос, ласково нашёптывающий мне, что Хаос может одарить меня невероятной силой, красотой, бессмертием и всевозможными благами.
«…Только спаси меня, приди мне на помощь, — продолжал шептать голос, сделавшийся мурлыкающим и крайне чарующим. — И тогда я сделаю тебя своим повелителем. Я буду твоей. Буду исполнять любые твои прихоти. Подарю тебе истинное наслаждение. Ты растворишься в блаженстве. Мы вместе будем править необъятной империей. Люди будут восхвалять тебя, целовать твои ноги…»
Параллельно с голосом в моей голове вспыхнули картинки, как я кувыркаюсь на кровати с Маммоной в её прекрасном женском обличье, как восседаю подле неё на золотом троне, как толпа восторженно скандирует моё имя…
Богиня искушала меня, как христианский Сатана. И мне было охренеть как сложно ей сопротивляться. Помогал только личный опыт, ведь я сам, будучи потомком Локи, множество раз мягко мурчал на ушко всяким существам, склоняя их на свою сторону.
Но если бы в моей душе была склонность к Хаосу, то хрен бы мне хоть что-то помогло. Маммона продавила бы меня. Хотя ещё не вечер. Я лишь с громадным трудом удерживался от того, чтобы не броситься на славянских богов в попытке защитить Маммону.
Однако не все из противников Маммоны выдержали её искусительные речи. Кое к кому она подобрала ключик, и он обратил свою силу против союзников…
Чернобог ударил в спину Марене. Благо она успела отразить его магию, вызвав бледный магический пузырь. Тот остановил мертвенный холод, ударивший из рук бога.
— Чернобог, одумайся! — яростно выпалил Семаргл, пытающийся мечом подрубить паучьи лапы Маммоны.
А та откуда-то достала здоровенное металлическое копьё, покрытое чёрными рунами. Оно высекало искры, сталкиваясь с кладенцом Семаргла.
— Он мой! Мой! — победно захохотала приободрившаяся богиня Хаоса.
Теперь её искушение было направлено исключительно на Чернобога. Я перестал слышать её голос, чему был несказанно рад, поскольку вдруг осознал, что выполз из своего укрытия и протянул руку в сторону Марены, будто хотел атаковать её.
— М-да, всё-таки не сдюжил с напором богини, — неприятно удивился я и сглотнул горечь, разлившуюся во рту. — Но приятно осознавать, что Чернобог оказался слабее меня.
Правда, его «предательство» привело к изменению расстановки на поле боя. Теперь силы будто бы пришли в равновесие.
Марена насылала на Чернобога десятки призраков, похожих на туманные человеческие фигуры, воющие так, что аж зубы заболели. И попутно она пыталась словами достучаться до разума бога. А тот лишь молча орудовал своей магией, развеивая призраков и пытаясь достать богиню смерти.
Семаргл же столкнулся в рукопашной битве с Маммоной. И последняя, даже будучи израненной, не уступала ему. Их бой шёл с переменным успехом.
— Надо переходить к плану «Д», — пробормотал я.
Апофис восседал в громадной пещере на куче золота и взволнованно перебирал монетки лапами, словно пытался отвлечься. А его мать спокойно спала возле стены, окружённая серебром, поблескивающим в лунных лучах, проникающих в пещеру через дыры в потолке.
Внезапно дракончик встрепенулся, почувствовав зов отца.
— Матушка! Матушка! Просыпайся скорее! Отец зовёт нас! — протараторил Апофис, возбуждённо заворачивая круги над драконицей.
Та открыла жёлтые глаза и недовольно посмотрела на него.
— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не называл его так? Если не перестанешь, я сожру человека, так и знай.
— Матушка, он говорит, что пришло твоё время. Маммона вот-вот падёт, и мы сможем забрать её силу, чтобы напитать наши тела! — восторженно пропищал дракончик, привычно проигнорировав бурчание матери.
— Ты возьмёшь совсем чуть-чуть! — строго сказала она, встав на все четыре лапы, похожие на колонны с когтями-саблями. — Иначе сила выжжет твоё нутро. Ты и так слишком быстро растёшь.
— Конечно-конечно, — покивал Апофис и добавил: — А ты станешь намного больше! И будешь самой большой драконицей Хаосу, которую видела Пустошь!
— Может быть, — проговорила его мать, пытаясь скрыть тщеславие, ярко загоревшееся от одной только мысли, что она станет самой крупной особью в Пустоши. Ради этого стоило рискнуть и даже снова связаться с ненавистным ей человеком, чьей поддержкой заручились славянские боги.
— Мама, быстрее! Отец зовёт!
— Веди, — скрипнула чудовищными зубами драконица, недовольно посмотрев на непослушного сына.
Только он мог мысленно общаться с этим человеком и был способен практически везде его отыскать. Поэтому он и поведёт её через тени в храм богини Маммоны.
