Мужичок явно нашёл в интернете информацию обо мне и сильно впечатлился. Но не думаю, что он искренне раскаивается из-за своего поведения. Скорее в нём боролась досада оттого, что он так жаждал поставить на место завравшегося юнца, а тот, оказывается, и правда герой. От осознания этого у водителя даже кончики усов уныло повисли.
— Благодарю, — холодно проронил я и уселся на заднее сиденье.
Таксис прыгнул за руль и погнал автомобиль к отелю, попутно обронив несколько раз, что расскажет всем друзьям, что вёз самого Александра Громова, героя Стражграда. И теперь в его голосе не было иронии или ехидства. Он действительно расскажет корешам обо мне, но, конечно, выставив себя в хорошем ключе.
Я же никак не реагировал на его слова, лениво поглядывая за окно, где проносились особняки, дворцы и старинные здания, порой побитые пятнами плесени. Всё-таки в Петрограде довольно влажно, поскольку много воды вокруг.
Однако мне пришлось отвлечься от видов осенней столицы, когда в кармане брюк запиликал сотовый телефон.
Вытащив его, увидел номер Рафаэля Игоревича Шилова, тренера из академии Стражграда, того самого смуглого щёголя, в чьей жене Маргарите сидела Дагра, пытавшаяся убить меня чужими руками.
— Добрый день, — слегка удивлённо проговорил я, прижав трубку к уху.
— Добрый, — хрипло выдавил смертный, уже без прежних весёлых и задорных ноток в голосе. Он казался измученным. — Слышал, что тебя на время перевели в столичную академию. Надо бы встретиться и поговорить. Подъезжай к бару «Смерть Чернобога». У тебя же есть свободное время?
— Есть, — немного подумав, ответил я.
О чём хочет поговорить Шилов? Надеюсь, он не пронюхал, что я причастен к исчезновению его бывшей жены?
— Тогда я тебя жду, — просипел он и сбросил вызов.
— Любезный, маршрут меняется. Едем к бару «Смерть Чернобога», — бросил я таксисту.
Тот удивлённо выгнул брови, но не стал ничего комментировать. Лишь молча кивнул и повернул в узкий проулок, воровато изгибающийся между двумя особняками с колоннами.
Ну а вскоре мне стала ясна причина удивления шофера. Бар «Смерть Чернобога» спрятался в конце грязного тупика в полуподвальном помещении, и выглядел он как идеальное место, чтобы спиться и захлебнуться в луже собственной блевотины.
Расплатившись с таксистом, я покинул машину, переступил через валяющуюся на земле храпящую тушу небритого алкаша и спустился по ступеням, украшенным сигаретными окурками.
Внутри бара плавали сизые клубы сигаретного дыма, пахло пивом, и несмотря на ещё не позднее время, половина обшарпанных столов уже оказалась занята субъектами подозрительной наружности. Они громко разговаривали и хохотали, восседая на высоких стульях.
— Эй, Громов! — позвал меня Шилов, обнаружившийся за угловым столиком. На него падал косой серый свет, льющийся из мутных окон под закопчённым потолком.
— Интересное место вы выбрали, — иронично проговорил я, усевшись напротив мужчины, подметив, что его лицо изрядно осунулось, а под глазами залегли темные круги.
— Оно замечательно подходит моему нынешнему состоянию, — невесело сказал он, проведя рукой по длинным сальным волосам, распространяя вокруг себя запах свежего перегара.
— Вы готовитесь стать солистом рок-группы? Говорят, Петроград славится ими.
— Признаться, Громов, вот чего-чего, а от нехватки твоего юмора я совсем не страдал, — криво усмехнулся мужчина и подвинул ко мне одну из двух стопок. — На вот, выпей, чтобы разговор был душевнее и честнее.
— Сыворотка правды? — вскинул я бровь.
— Почти, — загадочно улыбнулся тот и залпом опорожнил свою тару.
Я поколебался миг, но тоже одним махом выдул содержимое стопки и едва копыта не отбросил. Аж слёзы на глазах выступили.
— Это… это что такое? — просипел я, не в силах вдохнуть воздух, так всё горело внутри. — Я будто жидкий металл выпил. Чуть душу Марене не отдал. Кажется, даже одним глазком увидел её владения.
— Это «смерть Чернобога», за этим пойлом сюда народ и ходит, — попытался довольно ухмыльнуться мужчина, но бурда даже его проняла. Он поморщился, мотая головой. — Мне думается, эта «смерть Чернобога» состоит из самогона, настоянного на дедовских портянках, авиационного керосина и одеколона. И возможно, из капельки берёзового сока. Чувствуешь этот благородный древесный аромат?
— Да, что-то есть такое, ежели откинуть весь остальной смрад, выжигающий слизистую, — осторожно понюхал я пустую стопку.
— Ещё по одной?
— Нет уж, спасибо, я пока жить хочу. А вы вроде хотели со мной поговорить. И вряд ли у вас это получится, ежели я помру.
— Да, хотел, — помрачнел Шилов. — Правда, что ты убил капитана Морозова, оказавшегося хаоситом? Мне тут кое-кто уже нашептал, что стряслось в Стражграде, но я жажду всё узнать из первых уст.
— Не вы один. Но вам-то я всё расскажу, однако только после клятвы держать рот на замке.
Смертный истово поклялся, призвав в свидетели богов.
Тогда я принялся рассказывать ему о своих приключениях. Он слушал меня, порой вставляя уточняющие вопросы. А уже под конец моего рассказа мы выпили по второй стопке «смерти Чернобога».
