— Молодец, Громов, я всегда знал, что ты рано или поздно спасёшь какой-нибудь город или хотя бы село, — вымученно сострил мужчина, кривясь от выпитой гадости.
— Да, я такой. А вы чего же так… э-э-э… изменились? — кивнул я на его потрёпанный пиджак с пятнами грязи. — И не сказать, чтобы в лучшую сторону.
— Не нашли полицейские мою Маргариту, — повесил голову смертный. — Да я и сам искал её. С ног сбился, весь город облазил, нет её нигде. Будто испарилась из той разгромленной комнаты во дворце. И так, знаешь, погано мне стало на душе. Хоть волком вой. Вот я и не удержался. С головой ушёл в запой. Вчера вечером только более-менее пришёл в себя в какой-то ночлежке.
— Бывает. Главное, надолго с этим не затягивать. Пора бы уже обратно в человека превращаться.
— Да, ты прав. Но вот как мне теперь жить? — поднял он на меня взгляд, пропитанный болью. — Я ведь, оказывается, любил её. Да, именно любил, а не люблю. Чувствую сердцем, что нет уже Маргариты в живых. Убили её. А кто — хрен знает тех ублюдков. И за что? Тоже неясно. Но я клянусь, что рано или поздно найду их и отомщу!
Он грохнул кулаком по столу, яростно раздувая ноздри.
А я с грустью подумал, что когда воюют боги, да и просто сильные мира сего, то во все стороны только щепки летят. И вот одна такая деревяшка пронзила грудь Шилова, заставляя его сердце обливаться кровью и страдать. Но такова жизнь простых смертных. И она не изменится.
— Достойная цель, но на неё вы можете потратить всю свою жизнь, — хмуро сказал я, чувствуя вкус тлена во рту.
Оказывается, я ещё не разучился сопереживать людям. Более того, во мне будто проснулась небольшая толика вины.
— Да и плевать! — взвинчено выдохнул тренер, сверкнув глазами. — Мне не жаль потратить остаток жизни на то, чтобы наказать убийц Маргариты. Ещё по одной?
— Если вы с таким азартом будете пить эту дрянь, то остаток жизни будет очень коротким.
Мужчина нахмурился, отчего между его бровями пролегла глубокая складка.
— Ладно, пока сделаем перерыв, — забарабанил он пальцами по столу, будто демонстрируя грязь под ногтями.
— А как вы собираетесь искать убийц бывшей жены? Ну, если её и вправду убили. У вас же есть работа. Вам однозначно придётся уволиться. А вы нужны академии, тем более сейчас. С вашей стороны будет большим предательством бросить кадетов. Вы наверняка уже слышали, что грядёт поход в Пустошь?
— Ерунда, просто жрецы опять воду баламутят, — отмахнулся тот, всё глубже погружаясь в раздумья.
— Не ерунда. Они все как с цепи сорвались. Виданное ли дело, когда жрицы Живы и Марены в унисон поют? Нет, Рафаэль Игоревич, что-то готовится. И это будет нечто грандиозное. Уверен, что и кадетов задействуют. И им потребуется ваша помощь.
— Смерть Маргариты требует отмщения! — раненым львом рыкнул он, вскинув голову.
— Да, но месть можно отложить. Надо жить ради живых, а не ради мёртвых, — проговорил я и встал из-за стола. — До свидания, тренер.
Тот молча кивнул и уставился на пустую стопку.
А я выбрался наружу и понял, что даже в загаженном тупике воздух чище и приятнее, чем в баре. Всё же я не стал вдыхать его полной грудью, а дышал через раз, пойдя по разбитой брусчатке, поблескивающей мутными лужицами, отражающими льющийся из нескольких окон свет.
Ветхие кирпичные дома стояли вплотную друг к другу, будто сражались за место под солнцем. Конкретно сейчас — под луной, появившейся на небосклоне. А уличные фонари не работали тупо по причине того, что их не было. Думаю, и такси сюда не приедет. Надо добраться до более респектабельного района, и уже там вызвать такси.
Пока же я шлёпал по извивающемуся тупику, думая о Шилове. Какой путь он выберет? Будет искать убийц Маргариты или всё-таки послушает моего совета и вернётся в академию? Гор его знает.
— Эй, красавчик, не хочешь поразвлечься? — отклеилась от стены дома потрёпанная мадам, имитируя томную хрипотцу.
Её юбка едва прикрывала оплывшую задницу, обвисшая грудь чуть не выпадала из декольте кофточки, а волнистые волосы сильно пахли шампунем. На потасканном лице царил такой макияж, словно она пыталась загримироваться под клоуна.
— Не угрожай мне, — саркастично буркнул я, проходя мимо неё.
Даже в моих кошмарах нет такого сценария, где я развлекаюсь с подобной дамочкой, от чьего вида скисает молоко, а младенцы безудержно ревут и потом истово боятся клоунов на протяжении всей жизни.
— Это ты чего, оскорбил меня? — выпучила она зенки.
— Ну что вы, мадам, как я мог? Вы так же очаровательны, как первый глоток холодного пива в конце знойного дня, — иронично проговорил я, глянув на неё через плечо.
— Митяй! — противно завизжала она. — Тут меня какой-то молокосос оскорбляет!
— Он заплатил⁈ — донёсся грубый голос из ближайшего окна, оказавшегося распахнутым.
— Нет! — выпалила проститутка и злорадно ощерилась, глянув на меня. — Ну сейчас он тебе устроит! Через пару минут ты уже будешь ползать у меня в ногах и называть королевой.
— Думаю, император сильно расстроится, если узнает, что в его владениях есть ещё какая-то королева, — саркастично выдал я, застыв на месте.
