Я уже хотел шагнуть во тьму, клубящуюся внутри башни, как вдруг бог прекратил создание магии, ринулся ко мне и умудрился схватить кончиками пальцев за плечо. Они вонзились в мою плоть, как стальные крюки, но я, зарычав, сумел избавиться от захвата и ринулся во мрак. А он, собака такая, скрывал ступени, круто идущие вниз. Я покатился по ним, сжавшись в комок.
Ступени злорадно били меня, а позади хлопнула дверь и раздались звуки шагов. Хеймдалль вошел в башню следом за мной, но мой нетривиальный способ передвижения позволил мне оторваться от него. Хотястоит признать, что у такого варианта передвижения был существенный минус. И последствия от него я в полной мере ощутил, когда скатился с последней ступени и в темноте растянулся на каменном полу.
Меня будто пропустили через камнедробилку. Казалось, болело все, что могло болеть. Навернякая обзавелся кучей ссадин и гематом. А ведь еще и состояние моей спины оставляло желать лучшего. Она буквально горела огнем.
Но, к счастью, я ничего не сломал. Данный чудесный факт позволил мне с кряхтением встать и увидеть свет в конце тоннеля. Белый светящийся прямоугольник находился всего метрах в двадцати от меня.
Я попытался телепортироваться к нему, но тут же раздраженно выругался. Магия отказывалась работать в этой странной башне. Хреново. Но с другой стороны, и преследующий меня бог лишился своего главного оружия.
— Чтоб он ноги сломал на этой обоссанной Фенриром лестнице, — зло пожелал я Хеймдаллю и потащился к прямоугольнику света, морщась от боли.
Впрочем, боль не отвлекала меня от банальной осторожности. Ловушки и провалы в полу никто не отменял. Но их на моем пути не оказалось.
Я без происшествий вошел в прямоугольник света и остолбенел. Передо мной протянулся тот самый зеркальный коридор, часть которого я видел в прорыве, по ту сторону коего кто-то волосатыми руками душил то ли меня в теле Громова, то ли самого Громова.
— Вот это поворот, — пробормотал я, смекнув, что прорыв, кажется, был приветом из будущего.
Чую, тут меня и будут душить. И на роль душителя очень подходит Хеймдалль, пожри его Хель.
Я поспешно оглянулся, но не увидел и не услышал во тьме ничего подозрительного. Бог еще не преодолел лестницу, но явно уже скоро сделает это. Посему я торопливо пошлепал голыми ногами по коридору, чей пол и потолок тоже украшали зеркала. Они прекрасно отражали мое обнаженное тело и слегка светились, вполне хорошо освещая коридор. А тот вдруг привел меня к перекрестку.
— И куда идти? — задался я вопросом, вертя головой. — Где былинный камень с надписями, а то ведь я как витязь на распутье?
— Локки, стой! — прокатился по коридору ор Хеймдалля, появившегося из тьмы. — Давай поговорим!
— Знаю я, как ты будешь со мной говорить! — выпалил я в ответ и рефлекторно потер шею.
Бог, надо отдать ему должное, даже не стал изображать миролюбивого голубя, чтобы поближе подобраться ко мне и затем внезапно схватить за горло. Нет, он оскалил золотые зубы и с воплем ярости бросился в мою сторону.
Ну а я, преодолевая боль во всем теле, ломанулся в левый коридор, решив использовать правило левой руки, то есть всегда поворачивать налево.
Бог, конечно, ринулся за мной. А тело-то его было более быстрым, ловким и сильным. Он же приперся сюда в своей оригинальной тушке. А мне пришлось пользоваться обычным человеческим телом, да еще таким, которое большую часть своей жизни не знало о физических упражнениях.
— Стой, собака! — раздался крик бога, когда я свернул на очередном перекрестке, исчезнув из его поля зрения. — Выродок Локи!
— Сам ты выродок, — прошептал я, домчался до нового перекрестка и заколебался.
Хеймдалль где-то неподалеку, и если он не дурак, то уже обратил внимание, что я поворачиваю всегда налево. Блин, кажется, придется изменить план, чтобы сбросить с хвоста этого упертого беловолосого барана.
Я помчался направо, а уже потом повернул налево. И очень вовремя. Бог как раз в этот миг добежал до предыдущего перекрестка.
— Я все равно догоню тебя! — долетел до моих ушей его удаляющийся вопль, пропитанный таким гневом, что аж виски разболелись.
Бог купился на мою уловку и свернул налево.
— Дурачок, — презрительно прошептал я и побежал дальше, стараясь отрешиться от боли, терзающей мое тело.
Однако далеко я не убежал…
По зеркалам вдруг пробежала рябь, как после дуновения ветерка по воде, а затем в них заклубилась тьма. Свечение исчезло, оставив меня в кромешном мраке.
— Вот и потаенные страхи подъехали, о которых говорил Иврим? — пробормотал я. — Но тьмы-то я никогда не боялся, даже в детстве.
— Ты не успеешь… не успеешь… Тебе не хватит двух часов, — прошелестел в темноте мерзкий скрежещущий голос, будто кто-то царапал гвоздем по стеклу. — Ты провалишь задание. Тебя ждет смерть. Ты не выкрутишься… Кто-нибудь наверняка убьет тебя. Хи-хи. Может, Один, а может Иврим или кто-то из славянских богов. Хи-хи.
Вот это уже серьезнее. Пусть это и не самые главные мои страхи, но того, о чем говорил голос, я опасался.
