Злость, ярость и раздражение пробудили в нём второе дыхание. Они будто зарядили его. Но в то же время эмоции захлёстывали его крысиный умишко, заставляя чувствовать себя всемогущим.
Он и казался таким, поскольку я лишь скакал вокруг него, даже не пытаясь атаковать.
А ведь «телепортация» отнимала у меня кучу маны. Я уже начал задыхаться от магического истощения. По лицу поползли капли пота, а дыхание с трудом вырывалось из груди.
Жрец же походил на реактор по производству магии. Казалось, что к нему хрен подойдёшь.
— Ещё! Ещё! Давай ещё! — проорал я, чувствуя, что нахожусь на пределе своих возможностей.
Да, это то, что нужно, дабы пробудить десятый атрибут.
— Сдохни! Сдохни! — проверещал зверолюд, перейдя на какой-то ультразвук.
Его писк больно ударил меня по ушам и заставил что-то содрогнуться во тьме подземного коридора, в той стороне, куда Козлов и Шилов утащили Грехова.
Готов поставить Асгард против ржавого гвоздя, что из мрака за моим боем наблюдает Рафаэль Игоревич. Он-то там и содрогнулся. А может, ещё и Козлов играет роль невольного зрителя.
Эх, лишь бы они не вмешались и не испортили мой замысел. В любом случае надо поторопиться. Комиссар уже вполне мог немного отойти от магического истощения. А он-то точно прикажет имперцам атаковать разбушевавшегося зверолюда.
— Давай бей сильнее, крыс. Я всё ещё зеваю.
Мои слова заставили жреца испустить гневный писк. А я снова телепортировался ему за спину и швырнул во тьму иллюзию, после чего опять вернулся на своё место.
Хаосит мотнул головой туда-сюда и увидел выбегающего из мрака «комиссара». Крыс в пылу битвы принял иллюзию за настоящего барона и отвлёкся на неё, чем я и воспользовался.
Впервые в битве со жрецом я кинул в него друг за другом два «взрыва энергии». Следом я телепортировался к нему и ударил по шее саблей с камнями-артефактами. Моя магия пробила защиту хаосита, а затем время будто застыло на кончике клинка.
Я увидел, как расширяются от ужаса глаза жреца, как в отчаянном, полном ненависти крике распахивается рот зверолюда, а сабля медленно перерубает его шею со вздувшимися венами.
Миг — и время снова понеслось вскачь. Клинок начисто срубил с плеч башку крыса, а тело выпустило залп крови, обагривший моё лицо и грудь.
— Передай своим братьям-жрецам, что ты не сумел отомстить за них, — просипел я, присев на корточки рядом с отрубленной башкой.
Фух-х. От усталости меня даже сидя покачивало, но всё же я едва не пустился в пляс от ликования. Мне удалось-таки пробудить новый атрибут! Я почувствовал его!
— Это… это было великолепно, — прохрипел вышедший из темноты Рафаэль Игоревич и несколько раз ударил в ладоши, обозначая аплодисменты.
— Хороший бой, — скупо сказал комиссар, бледный как смерть и с запавшими глазами. Он окинул внимательным взглядом усеянный трупами пол. — Но в целом мы сплоховали. Угодили в ловушку, потеряли отменных солдат. И теперь нам необходимо решить, что делать дальше.
— Надо вернуться в лагерь, — просипел Козлов и начал торопливо осматривать тела имперцев, ища среди них раненых.
Однако все были мертвы.
— Остальные отряды наверняка тоже попали в засаду. Хаоситы ждали нас, — проговорил я и коротко поведал то, что узнал от жреца.
— Тьма и пепел! — выругался комиссар, скрежетнув зубами, а затем с подозрением уставился на меня: — Откуда тебе ведом язык хаоситов? Даже я с трудом понимаю его. Он очень труден в освоении.
— До определённого возраста я был затворником и много времени проводил в библиотеках. Вот и выучил его. В этом мне охотно помогал дед.
— Громов-старший раньше был известным охотником на монстров, — вставил свои пять копеек Шилов, шмыгнув разбитым носом.
Хм, и кто умудрился так близко подобраться к нему?
— А почему именно с тобой хотел сразиться этот мерзкий выродок? — не унимался барон Грехов.
Он к своим почтенным годам явно сполна хлебнул яда профдеформации, потому так себя и ведёт. Думаю, даже лёжа в постели со своей женой, комиссар нет-нет да и проверяет её на причастность к Хаосу.
— Возможно вы не знаете, но именно я помешал жрецам Тира захватить Стражград. Правда, это секретная информация.
— Пфф, — недоверчиво фыркнул Козлов. — По телевизору говорили другое.
— Я проверю твои слова, — пообещал мне комиссар и покосился на Козлова как на дурачка, которого надо людям показывать в базарный день, чтобы те дивились и перешёптывались, мол, это тот идиот, верящий всему, что говорят с голубых экранов.
— Проверьте, — спокойно сказал я, стряхнул капли крови с сабли и вытер клинок о балахон безголового жреца.
Кстати, надо бы пошарить по его карманам. Уверен, у него есть ценные артефакты.
Я принялся обыскивать крысолюда, поймав на себе задумчивый взгляд комиссара. Тот явно жаждал хорошенько расспросить меня, но ситуация к этому не располагала. Так что барон Грехов тяжело вздохнул и повернул бледное лицо к Рафаэлю Игоревичу.
— Шилов, что вы думаете? Отступим или попробуем открыть ворота этого проклятого городка?
