— Туда, — уверенно указал на ступени Хеймдалль и хотел было первым пойти по ним, но я опередил его.
— У меня больше опыта в проведении скрытных операций, так что иди позади меня.
Бог что-то неразборчиво пробурчал, но возражать не стал. Двинулся по ступеням следом за мной, держась за неровную стену. Ведь тут ни хрена не было видно, а лестница оказалась круче, чем Локи в его лучшие годы.
Однако мы всё равно без происшествий миновали ступени, застыв на пороге небольшой пещерки, освещённой костром, над которым булькал зелёным варевом закопчённый котёл. От него шёл тяжёлый запах мяса, плавающий между вениками высушенных растений, висящих под потолком на верёвочках.
У стены же красовались покрытые жёлтой плесенью деревянные полки со всякими банками, склянками, черепами и камнями. Пол устилали обрывки шкур и выдубленная человеческая кожа.
— Ну хотя бы тут тепло, — пробормотал я, чувствуя, как к спине липнет мокрая рубашка.
Волосы, пиджак и штаны тоже стали влажными из-за растаявшего снега. А в ботинках вообще образовались озёра.
Бог тоже выглядел как мышь, только что выбравшаяся из проруби. Он, хлюпая обувью, подошёл поближе к полке и хмыкнул, разглядывая пыльную стеклянную банку с мутной жижей. В ней плавало что-то отдалённо похожее на корнишоны.
— Какие странные соленья, — проговорил я из-за его спины, не особо видя, что именно находится в банке.
— Это пальцы, — бросил Хеймдалль и решительно двинулся к грязной тряпке, закрывающей проход дальше. — Дракончик где-то там. Он совсем близко.
— Хорошо бы, — понадеялся я, попутно заметив всплывшую в котле человеческую руку. А затем мне довелось услышать женский голос из соседней пещеры, и он поверг меня в шок, поскольку был до боли знаком.
— Какого хрена? — под нос прошептал я, поражённый до глубины души голосом, долетевшим до моих ушей.
Громов-младший тоже испытал шок. Всё его существо задрожало внутри меня, словно через душу паренька пропустили электрический заряд.
Даже Хеймдалль вдруг охнул, побледнел и вытаращил глаза. И совершил чудовищную глупость. Ринулся к заскорузлой тряпке, прикрывающей проход в стене, и резко отодвинул её, не среагировав на мой рассерженный шёпот.
— Столько хватит, столько хватит, — довольно мурлыкала себе под нос баронесса Огнева, поглядывая на деревянное ведро, заполненное кровью, стёкшей из освежёванной звериной тушки, подвешенной под потолком на ржавом крюке.
Кроме мулатки, больше никого в пещере не было, лишь несколько проходов, ведущих куда-то дальше, груда воняющих тухлятиной костей в углу и потрескивающий, чадящий факел. Его весело танцующее рыжее пламя освещало грязную шкуру, накинутую прямо на обнажённую фигуру девушки.
— Откуда ты здесь⁈ — ахнул бог, округлив янтарного цвета глаза.
Его золотозубый рот распахнулся в глубочайшем потрясении, а лицо аж вытянулось.
— Х-х-х! — прошипела окрысившаяся Огнева и как-то по-кошачьи выгнулась, угрожающе растопырив руки с окровавленными пальцами.
Громов-младший тут же отчаянно завыл, что подлые хаоситы каким-то образом взяли в плен Белову, а потом промыли ей мозги.
— Хеймдалль, это оборотница, — наконец-то понял я, что происходит. — Мы видим в ней тех, кто нам дорог.
— А ты сообразительный, человечек, — прохрипела тварь, пятясь к стене, да так, чтобы оказаться подальше от Хеймдалля. Она явно опасалась его больше, чем меня. Обидно. — Кто ты такой?
— Бонжур, мадам. Человек из-за Стены со своей свитой, — иронично представился я, начав вместе с мрачным богом брать оборотницу в клещи. — И если ты будешь сотрудничать, мы сохраним тебе жизнь. Ты спокойно продолжишь варить свой доширак, а мы заберём дракончика и уйдём.
— Человек из-за Стены? — опасливо пробормотала она и затем, вдруг расхрабрившись, добавила, растянув пухлые губы в плотоядной улыбке: — Ты небось вкусный. Я возьму тебя живьём и сварю, наслаждаясь твоими воплями.
— После таких заявлений можно точно констатировать, что у тебя есть суицидальные наклонности, — усмехнулся я и с тихим шелестом вытащил саблю из ножен.
Тварина внезапно широко по-змеиному разинула рот так, что его уголки едва не достали до ушей, а потом издала высокий противный писк, больно ударивший по ушам. В барабанные перепонки словно вонзились осколки битого стекла.
Я непроизвольно поморщился. А эта тварь лихо прыгнула на Хеймдалля, как какой-то гигантский паук.
К счастью, времена рыцарства и чести давно прошли, да и в целом асгардец был за равноправие, так что он смачно вмазал оборотнице кулаком, попутно дёрнув щекой, словно ему неприятно было бить ту, что выглядела как дорогое ему существо. Кого же он так любил? Да, именно любил.
Тварь после его удара с болезненным воем отлетела к стене, ударилась об неё и в земляном крошеве грохнулась на кучу костей, где заверещала как сирена.
Всё, стелс-миссия провалена! И за это надо сказать спасибо Хеймдаллю, безрассудно ворвавшемуся в эту пещеру.
— Где дракончик⁈ — выпалил я, зло глянув на бога.
