Асгардец кивнул, и мы повыше подняли Древнего, действуя так осторожно, будто у нас в руках была готовая сдетонировать бомба, рвущая в лоскуты даже души богов.
Громов внутри меня испуганно замер, как кролик перед удавом, и едва не вскрикнул, когда натянувшаяся лиана с тихим чмокающим звуком отцепилась от тела осьминогоголового.
— Ну вот, вроде всё нормально, — пробормотал я, чувствуя, как от волнения сердце билось где-то в горле, а всё внутри сжалось, ожидая какой-нибудь херни. Но всё было тихо и спокойно.
— Фух, — облегчённо выдохнул асгардец. — Давай положим Древнего на пол.
Мы опустили тело подле саркофага и одновременно выпрямились. И тут, сука, началось…
Древо вдруг принялось биться сильнее и лихорадочнее, сбиваясь с ритма. Зелёное свечение приобрело опасный красный оттенок, стены задрожали, а откуда-то сверху раздался тонкий, вскрывающий вены писк, от которого зубы заломило, как от студёной воды.
— Локки, что происходит⁈ — тревожно выпалил Хеймдалль, уставившись на меня большими глазами.
— Быстрее подключайся, пока вся система не пошла вразнос! — на одном дыхании жарко отбарабанил я и схватил мягкую и тёплую лиану, похожую на слоновий хобот, снабжённый присосками, обрамленными тончайшими подвижными отростками.
Бог подскочил ко мне и торопливо подставил левую руку, закатав грязный рукав до самого локтя, чтобы обнажить мускулистое предплечье, увитое вздувшимися венами с мизинец толщиной.
— Да поможет нам Вселенная! — горячо выдал асгардец, глядя на то, как я прижал к его руке лиану.
— Сами справимся, — проронил я, услышав мерзкое чавканье, с которым лиана жадно впилась в предплечье бога. Отростки прошили его кожу, алчно ввинтившись в плоть.
Глаза бога широко распахнулись, изо рта вылетел вздох, а взгляд стал глубоким, ошеломлённым и устремлённым куда-то за пределы бренного мира. Он будто застыл на краю мироздания, увидев, что скрывается за ним.
Древо же начало пульсировать ещё быстрее, настроившись на определённый, ровный ритм. Красное свечение снова сменилось на зелёное, но тонкий писк и дрожание стен никуда не пропали, изрядно напрягая мои и так туго взведённые нервы.
Я держал одну руку на лиане, чтобы резко отлепить ее от бога, если тому станет совсем дурно, и попутно озирался по сторонам, чувствуя, что сейчас случится нечто неприятное.
Есть у меня подозрение, что включилась некая тревога, стоило нам разлучить лиану и Древнего. Асгардец об этом не подумал, а я допустил мысль, что так может произойти, но пошёл на этот риск. Осталось только дождаться того или тех, кто отреагирует на тревогу.
Долго ждать не пришлось. Писк усилился и в потолке что-то заскрежетало, а потом оттуда повалили чудовищные красные пиявки, толщиной в бедро взрослого человека и длиной в локоть. Они во множестве выскальзывали из открывшихся проходов, разевая круглую пасть с тонкими зубами-иголками, расположенными в три ряда.
А в моей голове снова пробудились знания Иврима. Они сообщили, что любой укус этих тварей ввергнет меня в мучительную и быструю смерть, даруемую весьма жутким ядом.
— Вашу мать! — выдохнул я и отпустил асгардца, продолжающего пялиться в стену с таким видом, будто там кровью писались все тайны мироздания.
Я стиснул вспотевшей ладонью эфес своей сабли и ловко вытащил из ножен Хеймдалля его меч.
— Ну идите к папочке, мрази! — яростно выпалил я, глядя на шевелящийся ковёр пищащих пиявок.
Они и пошли. Точнее полетели. Твари сжимались в тугой комок, а затем резко распрямляясь, тем самым посылая себя в прыжок. Я встречал их сталью клинков, закружившись безумной юлой. Прозрачная кровь хлынула во все стороны, капли слизи украсили пол, а разрубленные надвое тела отлетали к соседним саркофагам и древу, жадно выкачивающему энергию из асгардца. Тот уже сравнялся цветом с полотном. На его лице выступили синие прожилки, вены на шее вздулись, а щёки запали.
Однако я не торопился отлеплять от бога лиану. У меня был план: жуткий, циничный, но способный помочь мне решить несколько задач одним махом. Вот только до осуществления плана нужно дожить…
Пиявки прыгали на меня со всех сторон, пронзительно пища и яростно щёлкая зубами. И только моя ловкость и превосходные навыки боя двумя клинками пока позволяли мне оставаться на ногах.
Я сражался, как истинный сын Асгардца. Без устали размахивал тяжелеющим оружием, крутился, прыгал и отшвыривал тварей ногами. Но даже их кровь оказалась токсичной. Она прожигала мой кожаный доспех, порой касаясь кожи. И там, где яд попадал на неё, вспыхивала чудовищная боль, мало с чем сравнимая. Разве что с болью, возникающей, когда раскалённое железо тычут в оголённый зубной нерв.
— М-м-м, — мучительно простонал я, понимая, что яд через кожу проникает в кровь, а когда наберётся достаточная концентрация, то придёт и смерть. Настоящая. Та самая, что разрывает душу.
Пиявок же меньше не становилось. Казалось, что в потолке спрятан принтер, печатающий их в неограниченном количестве. Может, так и было. Кто знает этих Древних? Их магия далеко обгоняет современную.
