Хорошо хоть пиявки не трогали асгардца. Тот продолжал стоять возле саркофага, а у его ног валялись разрубленные тела мелких тварей. Но бог ни на что не обращал внимания. Он запавшими глазами смотрел на стену, а его кожа на лице покрылась тонкими морщинами. Больше он не продержится. Надо заканчивать.
И тогда я мельком посмотрел на древо. Оно светилось гораздо мощнее, чем прежде, намекая, что подпиталось энергией бога.
— Достаточно, — пробормотал я, прыгнул к богу, сунул клинки в ножны и одним движением вырвал из его руки лиану, после чего взвалил тело Хеймдалля на плечи и бросился бежать, крикнув на ходу: — Башня, открой портал, ведущий к входной двери!
Передо мной послушно возник портал, в который я и сиганул, оставив разочарованно запищавших пиявок в зале.
Я с Хемом на плечах оказался в уже знакомом коридоре, которым мы ходили сегодня. Быстро приказал порталу закрыться и с облегчением упал задницей на прохладные камни. Положил бога рядом и трясущейся рукой проверил его сердцебиение. Оно хоть и было слабым, но зато ритм оказался ровным.
— Выживет, — удовлетворённо проговорил я в темноту, разрезаемую тонким солнечным лучом, проникающим между дверными створками. — А выживу ли я?
Моё тело колотила крупная дрожь, а по венам будто гулял расплавленный металл. Глаза слезились, пальцы сводило судорогой, а дыхание с трудом вырывалось из ходящей ходуном груди.
— Нет, млять, меня так просто не убить. Хрен вам всем! Я добьюсь всего, чего хочу, невзирая ни на какие препятствия, — прохрипел я, с трудом поднялся на ноги и кое-как снова взвалил бога на плечи.
До выхода было всего шагов десять, но мне это расстояние пришлось идти целую вечность. Однако я преодолел его, толкнул дверь и вывалился на площадь Гар-Ног-Тона, залитую жгучим, жарким солнечным светом.
— Человек из-за Стены! — выпалил чей-то силуэт, прячущийся в тумане, плавающем перед моими глазами.
— Позови… кхам… стариков-изгоев. Скажи им, чтобы они изгнали из моего тела яд. Да побыстрее… — хрипло прошептал я и грохнулся на колени, уронив асгардца, но тот даже не пошевелился, словно истукан какой-то. — А моему другу… кхам… пусть дадут что-то восстанавливающее и тонизирующее. Он потерял прорву энергии. Всё, я в беспамятство. Пока.
И я, верный своему слову, смежил веки и упал рожей на грязную брусчатку площади, лишившись сознания.
Прямо на берегу реки Волги возвышался крепкий старинный особняк из громадных брёвен. Черепичную крышу украшал флюгер в виде жестяного петушка, оконные ставни изукрасили затейливой резьбой, а возле высокого крыльца в громадной будке на цепи сидел здоровенный волкодав. Он привычно поглядывал на окружающий особняк яблоневый сад с жёлтыми осенними листьями и прислушивался к голосам, вылетающим из приоткрытого окна.
— Да прекратите уже! — рявкнул с перины Доброслав Румянцев, окружённый стенающей роднёй, преимущественно женского пола.
Дамы были такими же рослыми и ширококостными, как и он сам. Даже его матушка, женщина уже в годах, и то могла коня на скаку подковать и вместо сгоревшей бани отгрохать новую. Но сейчас эта добрая женщина заливалась горючими слезами, глядя на культю младшего сына.
— Доброслав прав. Хватит уже слезами умываться, — сурово громыхнул отец Румянцева. — Лекарь же сказал, что за год восстановит ногу Добряше. А это не просто какой-то местный скудоумный и слабосильный маг, а светило империи. Его имя знает каждый князь и граф. Настоящий подарок богов, что Громов попросил его помочь Добряше.
— Никогда не думал, что младший заимеет такого друга, — пробормотал старший брат Румянцева, с лёгкой завистью поглядывая на одноногого родственника.
— Да, ради такого друга можно было и ногу потерять, — вздохнул средний брат, услышав бормотание старшего.
— Да что вы такое говорите⁈ — прикрикнула на них мать, размазывая слёзы по румяным щекам. — Всё о наживе думаете. Хорошо хоть Добряша не такой.
— Может, он с виду не такой, а в душе… — средний не успел договорить, как получил материнской ладонью по плечу.
— Так, всё выметайтесь! — громко пробасил отец семейства. — Добряше надо отдохнуть!
Родня нехотя подчинилась его приказу. И спустя всего полминуты Доброслав остался один. Правда, уже через несколько секунд зазвонил его сотовый телефон, лежащий на прикроватной тумбочке.
Парень взял телефон и со смешанными эмоциями увидел знакомый номер. Он уже десятки раз сбрасывал звонки, идущие с него, и не читал сообщения ровно с тех пор, как очнулся в госпитале без ноги. Однако сейчас Румянцев нажал на зелёную кнопку и поднёс аппарат к уху.
— Слушаю.
— Доброслав! — вылетел из динамика радостный девичий голос, принадлежавший той самой пышечке-хохотушке, пленившей сердце Румянцева ещё в академии Стражграда.
Девица принялась торопливо, захлёбываясь воздухом, убеждать парня, что он ей нужен любым: без ноги, без руки, вообще без конечностей. Главное ведь, что она любит его.
