И чем дольше парень слушал её, тем больше краснел от стыда, ведь он был уверен, что она отвернётся от него, калеки. Ан нет. Всё вышло как в сказке, где добрый волшебник вернёт ему ногу, а возлюбленная не бросит героя, столкнувшегося с трудностями. Но, оказывается, богини судьбы Среча и Несреча иногда пишут такие сюжеты, что иное кино не угонится за ними.
Пробуждение вышло тяжёлым, как все самые лютые грехи человечества. Я будто всплывал со дна глубокого болота, продираясь через тухлую вязкую воду, окружающую меня удушливый темнотой. Но всё же мне удалось разлепить пудовые веки, весящие, как стальные ворота.
— Разорви меня Фенрир, — тихо простонал я, двигая непослушными губами.
Мой голос прошелестел в жарком полумраке гостиной стариков-изгоев. Кто-то притащил меня сюда и заботливо положил на кровать, укрыв дырявым покрывалом, жутко напоминающим полуистлевший саван, которым накрывали мертвецов.
— Небось шуточка Прищура, — беззлобно покосился на я покрывало, наполовину освещённое неверным шевелящимся жёлтым светом, проникающим в распахнутое окно. За ним на площади горели факелы, разгоняя ночной мрак.
— Громов, сколько я тут валяюсь? — спросил я паренька, сумев пошевелить всеми конечностями, проверяя их работоспособность. — Надеюсь, не вторые сутки?
Тот мысленно ответил, что меня сюда доставили зверолюды всего несколько часов назад, после чего мной занялся старик Мых. Его-то грибные отвары, а также моя собственная «регенерация», и сумели выгнать из моего организма яд.
— Легко отделался, — пробормотал я и слабой рукой откинул покрывало.
Моё полностью обнажённое тело украшали новые шрамы, похожие на ожоги. Один даже был на внутренней части бедра рядом с «живой татуировкой», способной призвать стражей из мира реки Безумия. К слову, их призыв был моим последним козырем. Я собирался воспользоваться им, если меня совсем прижмут к стене.
— Ты не знаешь, что с Хеймдаллем? — хрипло спросил я у Громова и встал со скрипнувшей кровати, пахнущей потом, шерстью и пылью.
Паренёк сказал, что асгардца тоже забрали с площади, а вот его дальнейшая судьба ему неизвестна.
— Он крепенький, наверняка выжил, — пробормотал я, облизав пересохшие губы.
Внезапно тихо скрипнула дверь, и в густой тьме на пороге возникла сгорбленная фигура, похожая на гигантского пингвина.
— О, ты уже очнулся, — раздался приподнятый голос старика Мыха, шагнувшего в струю света, льющегося из окна.
На плечах дедка красовалась его неизменная заскорузлая шкура, как раз и придавшая ему силуэт пингвина.
— Ага. Иди расскажи Прищуру, расстрой его, — усмехнулся я и указал рукой на покрывало. — А то он мне уже саван приготовил.
— Вот ведь паразит, — осуждающе поджал губы старик и закинул за спину длиннющую, спутанную бороду. — Когда он успел притащить сюда эту тряпку?
— Дурное дело не хитрое, — выдал я народную мудрость и взял со стула стопку грубой домотканой одежды, явно изготовленной заботливыми лапами самок зверолюдов.
— Верно, верно, — покивал Мых, сверкнув плешью. — У тебя возле кровати на полу стоит кружка с варевом. Там особые грибочки есть. Попей.
— Грибочки не галлюциногенные? — шутливо выдал я, напялив одежду.
Старик промолчал, лишь хитро улыбнулся, продемонстрировав ровно столько зубов, сколько бывает пальцев у невнимательных фрезеровщиков.
Я сунул ноги в ботинки, шустро подошёл к кровати и удивлённо выдохнул. Возле практически пустой деревянной кружки лежала на спине толстая крыса с длинным голым хвостом.
— Твою мать, Мых! Крыса сдохла после твоего варева! — громко выпалил я, ошарашенно округлив глаза.
— Да она не сдохла.
— А что с ней? Она, млять, так умаялась, что решила вздремнуть на спине⁈ — возмутился я, цапнул крысу за противный хвост и поднёс её к глазам. Та дышала и вроде немного попискивала, будто бы даже радостно. — Да у неё, сука… передоз! Ты и вправду какие-то «весёлые» грибочки сунул в свою микстуру?
— Ну, рецепт-то работает. Ты вон уже на ногах и орёшь очень даже резво, а ведь всего несколько часов назад пузыри пускал на площади, — проворчал старик, оскорблённо закряхтев.
Я пару мгновений играл желваками, а затем выкинул крысу за окно и проронил, умерив свой пыл:
— Ладно, извини. Ты молодец, что помог мне так оперативно и высококлассно, хотя Прищур наверняка сулил тебе золотые горы, чтобы ты не так активно лечил меня, а дал помучиться подольше.
Дед дёрнул покрытой морщинами щекой и улыбнулся.
— Ты зришь в корень, — беззлобно сказал он.
— Так, а что там с моим подельником? Ему крепко досталось. Твои целебные грибочки помогли ему?
— Помогли. Он в соседней комнате, — проговорил Мых и нахмурился.
— Мне не нравится выражение твоего лица, — тревожно произнёс я, ощутив, как сердце заколотилось сильнее. — С ним что-то не так? Он превратился в овощ? Хрен с ним с телом, что с его душой и разумом?
— Сам погляди, — приглашающе махнул мне старик рукой, похожей на сморщенную птичью лапку, украшенную затейливыми пигментными пятнами.
