— В том числе, — проронил я и, нисколько не смущаясь, снял кожаные штаны, дабы надеть современные брюки дуболома.
— Заклинаю вас, спасите мою дочь! — метнулась ко мне женщина и упала на колени, схватив меня за обнажённую волосатую ногу. — Она при смерти. Возможно, она уже… уже…
Губы смертной задрожали, а из горящих безумной мольбой широко раскрытых глаз снова брызнули слезы. Они заскользили по её щекам, срываясь с подбородка.
— Я… я буду служить вам, всё отработаю, — лихорадочно прошептала она, сглатывая слёзы. — Только спасите мою дочь!
Признаться, даже моё чёрное и чёрствое сердце дрогнуло, робко шепча, что я всё же могу выкроить немного времени на то, чтобы потратить его на горести смертной.
— Ладно, хватит плакать. Ты и так уже выплакала годовую норму. Веди меня к своей дочери. Посмотрю, что можно сделать. Только быстрее. У меня дел невпроворот, — пробурчал я, пытаясь казаться хмурым и мрачным, хотя, конечно, это довольно трудно сделать, стоя в одних трусах.
— Благодарю! Благодарю! — жарко выпалила она и попыталась расцеловать мои руки.
Пришлось отпрыгнуть от неё и поспешно натянуть брюки. А женщина уже вскочила на ноги и горячечно махнула мне.
Я пошёл за ней по хитросплетению узких проулков, арочных проходов и дворов-колодцев.
В один из последних она меня и привела. В совсем крошечный, окружённый четырьмя узкими трёхэтажными деревянными домами, шириной в пять мутных окон. Тут на бельевых верёвках сушились простыни и чьи-то кальсоны, а возле истёртых деревянных ступеней стояла размокшая картонная коробка с пустыми бутылками из-под дешёвой водки.
Женщина прошмыгнула мимо неё и открыла обшарпанную дверь подъезда. Внутри пахло отсыревшей побелкой, вонью из подвала и наваристыми щами. Я даже сумел определить, что их варили за дверью со ржавым номером «1».
Мы со смертной быстро прошли мимо этой квартиры, поднялись на второй этаж и остановились на лестничной клетке с разбитым кафелем.
— Сейчас, сейчас, — лихорадочно пробормотала женщина, трясущимися от волнения руками вытащив из кармана связку ключей.
Она выбрала один и попыталась вставить его в замочную скважину коричневой дерматиновой двери с торчащим из дыр жёлтым поролоном. Однако её пальцы тряслись так, что ключ тыкался куда угодно, но только не в щель замка. От тревоги за дочь женщину колотило крупной дрожью. Казалось, что она даже инстинктивно прислушивается, пытаясь через дверь уловить дыхание своего ребёнка.
— Дай, — протянул я руку к ключам, зажатым в её пальцах.
Женщина с мимолётной благодарной улыбкой сунула их мне и вздрогнула, когда с грохотом открылась дверь соседней квартиры.
— А чего это у нас тут? — дохнул на нас перегаром крепкий высокий детина в тельняшке с жёлтыми пятнами жира.
Его колючие, поблескивающие от алкоголя глаза въедливо уставились на нас, а рука с дымящейся сигаретой огладила посеребрённый седой щетиной массивный раздвоенный подбородок.
— Добрый день, Сергей Николаевич, — поспешно бросила ему женщина, рефлекторно в испуге отшатнувшись от него, как от дикого животного, выскочившего из клетки.
— А кто это с тобой? — недовольно процедил сосед, оценивающе глядя на меня. И видел он загорелого небритого юнца со шрамами на лице и в чужой одежде, а не аристократа, поскольку у меня даже на пальце не сверкал дворянский перстень. — А-а-а… понял. Всё-таки решилась? Сообразила, как можно денег заработать? Так чего ты рожу воротила, когда я тебе предлагал, а?
Он яростно глянул на неё, стиснув челюсти так, что желваки вспухли под рябой кожей.
— Вы неправильно подумали! Этот маг просто вылечит мою дочь! — выдала девица, кивнув на меня, пока я открывал дверь.
— Ага, ври больше! — насмешливо ухмыльнулся мужик, показав жёлтые от никотина зубы. — Так я тебе и поверил. Придёт в эту дыру маг, как же! Да ещё забесплатно! Гы-гы! Это твой клиент, но я буду первым.
Он вдруг схватил женщину за тонкое запястье волосатой лапищей и потянул её в свою конуру, из которой воняло табаком, сивухой и горелым хлебом.
— Отпусти! — взвизгнула смертная.
— Чего ты ерепенишься⁈ Заплачу я тебе! Я что, твою мать, хуже этого прыща в куртке⁈ — прорычал он, брызжа слюной. — А ты, малец, вали отсюда, найди другую проститутку!
— Зоопарк какой-то, — в сердцах вздохнул я, открыв дверь и повернувшись к мужику, чьи короткие волосы на голове топорщились, как щетина боевого ежа.
— Только не убивайте его! — взмолилась женщина, бросив на меня отчаянный взгляд.
— Так неинтересно, — проворчал я, закатав рукава.
— Да я сам откручу его тупую башку! — взревел мужик и попытался ударить меня свободной рукой, пока другой тащил к порогу смертную, упирающуюся изо всех сил.
Мне не составило труда уклониться от кривого хука мужика, после чего я всадил кулак в его печень. Тот охнул и выпучил зенки, отпустив женщину. Она сразу же скрылась в своей квартире, спеша проверить состояние дочери.
