— А чего же ты так рычишь? — злорадно сказал дракончик. — Я всего лишь упомянул его, а ты уже брызжешь слюной, как бешеный. Ты боишься его и ненавидишь всей своей поганой душой!
— Ты, глупая рептилия, ничего не понимаешь! — зло прошипел ублюдок. — Человек из-за Стены — грязь под моими ногами! Я растопчу его и не замечу! Он выродок и тварь!
Хаосит тяжело задышал после своего монолога, сочащегося бешенством. А затем он вдруг развернулся и скрылся во мраке.
— Беги, трус, беги пока не поздно! Человек из-за Стены найдёт меня — и это будет означать твою смерть!
Апофис кричал что-то ещё, но я уже не слышал его. Пещера пропала так же внезапно, как и появилась. Остались лишь купол Дворца Совета и пульсирующая головная боль. Слух пришёл в норму, как и зрение.
— … Что с тобой⁈ — ворвался в сознание рёв драконицы, залитой ярким солнечным светом. — Ты меня слышишь?
— Ага, — прохрипел я и глянул на неё, потирая виски. Рана на руке к этому моменту уже затянулась, благодаря «регенерации». — Переливание крови драконов всегда происходит с такими фокусами?
— Ты о чём? — сузила она изумрудные глаза с вертикальными зрачками и насмешливо добавила: — О том, что ты оказался слабаком, потому и застыл, как дохлый жук, получив всего капельку моей могучей крови?
— Я только что побывал в теле Апофиса. Вернее, видел его глазами. Наверное, в твоём представлении мира именно такой финт ушами должен был произойти со слабаком? — не удержался я от ехидной шпильки. Всё-таки всему есть предел. И поведение драконицы даже меня, почти святого, начало раздражать.
— Что ты сказал⁈ — ахнула она во всю пасть и, забывшись, подалась ко мне, ступив передними лапами на купол, в то время как задние оставались на стене башни.
— Э! Э! — повысил я голос, ощутив, как зашатался и затрещал купол.
Мать Апофиса тут же поспешно вернула передние лапы на остатки башни и проревела вне себя от волнения:
— Что ты видел⁈ Где мой мальчик⁈
Я не отказал себе в удовольствии медленно поправить лацкан пиджака, чувствуя власть над драконицей, страстно ожидающей моих слов. Нетерпение полыхало в её глазах, играло на кончике зубов и когтей.
Но я не стал перегибать палку и всё-таки поведал ей о том, что видел и слышал.
Конечно, она пришла в ярость. Пару минут жарко рычала, рассказывая, каким мучительным пыткам подвергнет этого хаосита в балахоне. Одну пытку я даже запомнил на всякий случай. Уж очень изощрённой и хитровыдуманной она была!
Ну а когда драконица выпустила пар, мы провели эксперимент с её кровью. Он должен был показать — смогу ли я снова попасть в тело Апофиса? Увы и ах, эксперимент окончился провалом. На сей раз ничего не получилось. У меня только ещё больше голова заболела. В неё будто Слейпнир копытом ударил раза три… нет, четыре.
— Может, тебе пора рассказать, почему я могу не только чувствовать эмоции Апофиса, но и видеть его глазами? — хмуро посмотрел я на раздражённую драконицу.
Та пару мгновений сверлила меня ревнивым взором и процедила:
— Скоро тебя сморит сон, и после него ты обретёшь мысленную связь со мной. Я дам тебе знать, когда ко мне явятся пленители моего сына.
Она взмахнула крыльями, поднимая в воздух пыль и мелкие камешки с купола, а потом взлетела с башни и устремилась в небо, затянутое красной дымкой.
— Жаль, — пробормотал я, чувствуя, как разочарованно поскуливает любопытство.
Однако главное во всей этой истории — жизнь Апофиса, а не моё любопытство. Дракончика нужно спасти во что бы то ни стало.
Ну и хорошо бы вскрыть глотку тому уроду в балахоне. Но его, к сожалению, не так-то легко будет разыскать. Что я знаю о нём? Что у него когтистые лапы и скрежещущий голос? Но даже если это его реальные черты, а не иллюзия, то подобными характеристика могут владеть десятки жрецов.
Да и его пещеру хрен найдёшь. Она может быть где угодно. Значит, остаётся ждать, когда хаоситы свяжутся с матерью Апофиса. А уже после этого разговора придётся усиленно думать, как быть дальше.
Пока же я с помощью телепортации спустился с купола Дворца Совета, оказавшись у его подножия на площади. Тут уже восторженно пучили глаза зверолюды. Штук тридцать наиболее смелых и шустрых, которые первыми выбрались из домов.
Они принялись радостно потрясать оружием, восхваляя меня на все лады. Их ор далеко разносился по округе, пугая птиц и крыс. И чем я вызвал их восхищение? Да всё просто. Эти прямые и незамысловатые души посчитали, что дракон испугался моей силы, потому и свинтил во все лопатки.
Я, конечно, не стал переубеждать их, а принял одну из своих героических поз и пару раз благодушно махнул им рукой. Хаоситы заорали ещё восторженнее. И к ним присоединялось всё больше и больше зверолюдов, вытекающих из кривых улочек.
Не радовался лишь один человек…
Морщинистую рожу Прищура корёжила гримаса жуткого расстройства. Он явно втайне надеялся, что дракон сожрёт меня с потрохами и где-нибудь подальше от Гар-Ног-Тона справит нужду моими костями.
— Не переживай. Может, в следующий раз всё срастётся, — иронично бросил я Прищуру, стоявшему рядом с братьями в первом ряду хаоситов, окруживших меня.
