— Если вы не выпустите нас отсюда, твари, подобру-поздорову, то мы подожжём корабль! — яростно выдал хриплый голос. — Вы, идиоты, оставили в трюме в бочках масло. Знаете, как оно горит? Вся эта посудина вспыхнет! А я точно знаю, что у вас, сраных простолюдинов, лишь два таких кораблика. Потеря даже одного из них сильно по вам ударит. Так что вам проще отпустить нас, чем пожертвовать кораблём. Тем более мы без боя не сдадимся — положим вас как можно больше!
— Господа, успокойтесь. Мы не простолюдины, мы такие же, как вы, аристократы. И этот корабль теперь принадлежит нам. Мы его вот только что блестящим образом захватили, — проговорил я, почувствовав, как судно качнулось. Видимо, уже подняли паруса, и мы двинулись в море.
— Корабль пошёл, корабль пошёл, — донёсся до меня лихорадочный шёпот женщины.
— Да, я тоже чувствую это, — следом прозвучал взволнованный молодой тенор.
— Дворяне? — с сомнением протянул хриплый.
— Именно. Так что давайте обойдёмся без эксцессов. Нам всем нужен этот корабль.
— А куда вы плывёте? — спросил тот.
— Куда нам надо, — не стал я раскрывать собственных карт.
— Мой папенька хорошо заплатит, если вы доставите меня к острову Серые Акулы! — лихорадочно протараторила женщина.
— Ежели у вас есть хотя бы остатки дворянской чести, то вы обязаны помочь нам! — громыхнул хриплый.
— Хотите, я прямо сейчас напишу вам расписку на энную сумму, что обязуюсь заплатить вам за своё спасение⁈ — подал голос третий, срываясь на фальцет.
— Решай, — встал я за спиной Древнего и вкрадчивым шёпотом изрёк из-за его левого плеча: — Но помни, что они дворяне, на их руках наверняка боль и кровь простолюдинов. Ты же сам видел местных аристократов. Они просто получат по заслугам, ежели простолюдины грохнут их или продадут в рабство.
Древний хмыкнул, а я переместился за его правое плечо и произнёс:
— Но с другой стороны, возможно, их всё же стоит спасти. Может, они, получив урок, исправятся, встанут на путь добрых и благих свершений.
— Локки, — повернулся ко мне Древний, сверкая рыбьими зенками из тьмы капюшона, — ты сейчас пытался изобразить христианских ангела и беса?
— Точно, — довольно улыбнулся я и щёлкнул пальцами. — С тобой приятно иметь дело. Немногие бы оценили моё представление. Однако решать действительно тебе. Ты же у нас на пути обучения состраданию.
— А как бы ты поступил?
— О, давай-ка не мухлюй. Решай сам.
Тот подумал немного и громко произнёс, глянув в сторону распахнутой двери:
— Мы поможем вам! Но вы должны поклясться, что не причините вреда команде. Я прикажу ей доставить вас к нужному вам острову, но они не будут подходить близко. Спустят шлюпку, и на ней вы отправитесь к берегу. Судно же уйдёт туда, куда решат простолюдины. Мы оставим корабль им.
— Хорошо, хорошо. Благодарю. Вы наши спасители! — тут же радостно залепетала женщина.
— Клянусь честью, что отплачу вам за этот поступок! — твёрдо изрёк хриплый.
— И я, и я, — поддакнул тенор.
— Только поклянитесь, что вы не обманываете нас, — добавил хриплый с толикой смущения в голосе. — Времена нынче смутные, и даже аристократы врут как подлые простолюдины.
— Мы клянёмся, что не нарушим своё слово, — в унисон с Древним произнёс я.
Практически тут же из дверного проёма вышли трое: худой паренёк лет двадцати пяти в грязном, изорванном камзоле, с синяком под глазом и разбитой нижней губой; широкоплечий низкорослый мужчина лет сорока со спутанной чёрной бородой и всклокоченными кудрявыми волосами, с осунувшимся лицом и колючими глазами, блестевшими довольно живо; а третьей была упитанная дама лет тридцати в порванном дорогом платье и с дебелыми руками, мягкими, никогда не знавшими труда.
Она сперва одарила нас широкой белозубой улыбкой, но уже через миг вздрогнула, поняв, что Древний выглядит как-то не так.
— Мутант, — пробормотала женщина, не сумев сдержать брезгливости, перекорёжившей мягкие черты её лица.
— Какие-то проблемы? — вскинул я бровь, посмотрев на скривившуюся даму.
— Сударь, попрошу вас держать от меня подальше вашего слугу, — проговорила она и спряталась за спину широкоплечего, словно Древний в любой момент мог на неё напасть. Хотя, судя по тому, что она морщила нос, ей, видимо, был неприятен его запах или сам вид, хотя плащ полностью скрывал его.
— Он не мой слуга, скорее временный друг, — произнёс я, кивнув на Древнего и глядя на троицу.
Те сразу недоумённо переглянулись, будто я только что сообщил им, что нахожусь в близких отношениях с ослиным дерьмом.
— А из какого вы вообще рода? — сощурил зенки мужик, облизав пересохшие губы.
— Не в вашем положении расспрашивать меня, — грозно глянул я на него.
Тот слегка подался назад, поражённый моей аурой, хотя из-за иллюзии он видел не мускулистого громилу, а смазливого дворянина. Но мой взор всё же ударил его как кувалда.
— Да, да, вы правы, — пролепетала женщина, пытаясь сгладить углы.
— Ладно, идёмте, — хмуро бросил я им и махнул рукой будто слугам, после чего первым покинул трюм, поднявшись по трапу.
Древний последовал за мной.
