Полуночная сущность, даром что способна принимать множество образов, всегда стремится к упорядоченности – к единой форме. Прототипом обычно служит либо сам создатель сущности, либо избранный им симбионт. Так совпало, что в тот миг Локон смотрела на Хака, который забился в угол койки, прикрываясь обгрызенной коркой, точно щитом. Полуночная сущность, будто перехватив взгляд Локон, тотчас начала пульсировать и вытягиваться. Сначала появился черный хвост, затем четыре лапки, следом мордочка, длинный нос и наконец… тельце, напоминающее картофельный клубень. Вскоре перед Локон уже стояло крохотное существо, напоминающее крысу, что искупалась в кадке с черной краской. Назвать это создание копией Хака, разумеется, было нельзя. Шкурка скорее походила на текстурированную под шерстяные волокна кожу, а мордочке и лапкам недоставало множества мелких подробностей. Слишком уж это существо выглядело гладким, глянцевым и черным как смоль. Словно вырезанное из куска мыла. Так талантливый скульптор, которого посетило вдохновение, хватается за все, что подвернется под руку, лишь бы успеть запечатлеть родившийся в воображении образ.
Пробуя новообретенные лапки, существо побегало по койке из стороны в сторону. Несмотря на все визуальные изъяны, оно двигалось, как самая настоящая крыса.
Жажда нарастала странным образом – у Локон начали сохнуть глаза. И тем не менее девушка не могла оторвать взгляд от не-крысы. Она приложилась к бурдюку и спустя несколько мгновений с удивлением обнаружила, что осушила его. Даже не подозревала, что ее желудок может вместить столько жидкости. Утолив жажду, Локон почувствовала, как связь с полуночным существом заметно окрепла. Именно так работают Узы Люхеля. Чем лучше создатель удовлетворяет прихоти полуночной сущности, тем больше он получает возможностей для контроля своего творения.
Взгляд Локон затуманился, и окружающий мир отошел на второй план. Теперь она могла управлять не-крысой, видеть ее глазами, обонять запахи ее носом и вместе с тем оставаться самой собой. Первым делом она прыгнула в сторону Хака. Испуганно пискнув, он метнулся под койку. Это очень ее развеселило, но почему – она не понимала.
«Не время для веселья, – пожурила себя Локон. – Меня ждет уйма работы».
Серьезных задач перед ней стояло и в самом деле много. Например, проскакать по койке и спрыгнуть на пол. При ударе об пол лапки сплющились, и ей пришлось отрастить их заново. Справившись и с этой проблемой, Локон пересекла комнату, протиснулась в щель под дверью, вылезла наружу черной кляксой и опять приняла крысиный облик.
Тени… Локон осознала, что ее влекут тени. Под палубой, в сумрачных коридорах, она передвигалась практически незаметно. Достаточно густые тени застыли и между ступеньками трапа, чего нельзя было сказать о залитой светом палубе. Ненавистное солнце только что выплыло из-за диска луны и сонно покатилось к горизонту, совершенно не подозревая о ее существовании. Полуночная Локон притаилась на ступенях, чутко прислушиваясь к звукам шагов над головой и принюхиваясь к изношенным кожаным подошвам башмаков.
Вот оно. Корабль повернул и через палубу пролегла тень от мачты. Не раздумывая Локон юркнула в спасительный мрак и засеменила вдоль тени, перепрыгивая через серебряные жилы, инкрустированные в дощатый настил. Каким-то образом она поняла, что полуночные споры куда устойчивее прочих; серебро хоть и может причинить боль, но вреда ее сущности не нанесет.
Спустя несколько мгновений Локон добралась до каюты капитана, расположенной под ютом. Вряд ли ей бы удалось протиснуться в щель между дверью и палубой, будучи обыкновенной крысой. Однако она была отнюдь не простой крысой. Вновь обратившись в кляксу, девушка проскользнула под дверью. Восстановление заняло на этот раз несколько больше времени, но поскольку глаза проклюнулись прежде всего остального, у нее появилась возможность оглядеться.
Ворона что-то писала в сочившемся из иллюминатора тусклом свете заходящего солнца. Сюртук был расстегнут, открытая фляжка стояла возле руки на столе, а треуголка висела на колке у двери.
Как только полуночная Локон обрела лапки, она поспешила скрыться в густой тени под скамьей. Обычно от людей разит потом и сладковато пахнет плотью, но от Вороны пахло иначе: растительной гнилью, горелым мясом и еще чем-то незнакомым, но не менее противным. Она не была в полной мере человеком. Похоже, паразит, поселившийся в ее организме, медленно, но верно побеждал.
Полуночная Локон вдруг осознала, что ей стоило подождать, когда Ворона и Лаггарт встретятся, чтобы обсудить свои дела. Следовало задуматься об этом раньше и построить план, прежде чем решаться на столь отчаянную вылазку. С другой стороны, планы строят те, кто не умеет жить настоящим, а Локон себя к таковым не относила.
Что же Ворона пишет? Полуночная Локон осмелилась выглянуть из-под скамьи. Сможет ли она, оставаясь в тени, прочитать содержимое книжицы? Локон вытянула шею, но разглядеть что-либо с пола под таким углом, конечно же, было невозможно. А если вот так?..
