«Воронью песнь» затрясло, точно кубик льда в шейкере для коктейлей, а затем корабль повело в сторону, как обычно ведет того, кто этими коктейлями чрезмерно увлекается. У Локон тотчас скрутило желудок и к горлу подкатила тошнота. При мысли о том, что ее вырвет на палубу, сплошь усеянную спорами, она не на шутку перепугалась.
Внезапно ее осенило. Кто бы мог подумать, что ее первая и самая унизительная работа на пиратском корабле спасет ей жизнь! Через несколько мгновений Локон, хоть и не без труда, разыскала ведро, и страху сразу убыло.
Салэй между тем продолжала выкрикивать приказы. Казалось, она удерживает корабль от опрокидывания одной лишь силой воли. Рулевая крутила штурвал, ставя корабль то против волны, то лагом к ней. В эти мгновения она походила на музыканта-виртуоза. Салэй мастерски солировала на своем гигантском инструменте, прокладывая путь в спокойные воды.
На беду, в тот самый миг, когда они почти ушли от опасности, корабль нагнала последняя волна и со всего маху разбилась о борт. На палубу градом посыпались алчущие влаги споры безжалостных эфиров. Их оказалось более чем достаточно, чтобы заглушить серебряную защиту на несколько критически важных секунд. Тут надо добавить, что Локон была отнюдь не единственной, кого в ту минуту тошнило.
В следующую секунду багряные споры оросил багряный же фонтан крови, и в мгновение ока на палубе рядом с трапом, ведущим на ют, вымахали шипы и пригвоздили Дуга к стене капитанской каюты. Пожалуй, я воздержусь от нелепых аналогий и не буду сравнивать этого бедолагу с подушечкой для булавок, однако я прежде ни разу не видел, чтобы кто-то так стремительно истек кровью. Впрочем, как не видел я и столько пробоин в теле одного человека.
Все как один уставились на эту чудовищную картину. Локон застонала и склонилась над ведром – ее снова вырвало. Опомнившись, Дуги принялись действовать по инструкции. Через несколько мгновений они уже стояли на палубе, вооруженные аварийными полотенцами, чтобы не позволить крови стечь за борт. Если бы судно находилось в Изумрудном море, то кровь, попавшая на обшивку, лишь обездвижила бы его, однако в багряных водах шипы могли разнести «Воронью песнь» в щепки.
К счастью, корабли для плаваний по споровым морям строятся так, чтобы подобные утечки не случались. Все швы заделываются самым тщательным образом.
Наконец серебро сделало свое дело. Багряные шипы стали мертвенно-серыми, и весь экипаж принялся их топтать, превращая в пыль.
А затем кипение спор за бортом прекратилось и корабль замер.
Должен признать, что даже сейчас, спустя годы, это происшествие в Багряном море мне вспоминается не иначе как кошмар наяву. Я довольно хорошо знаю природу и тайны планеты Локон, чтобы утверждать, что штормы там рождаются сами по себе и никто ими не управляет. Но одно дело – знать и утверждать, а другое – верить.
И снова мы все как один – а нас столпилось на палубе чуть больше двадцати, – почуяв неладное, повернули голову и увидели, как свирепый вихрь внезапно сменил направление и вновь двинулся к нам, оставляя за собой зазубренный, шириной в три корабля хребет из шипов-эфиров.
Шторм действительно живое существо, даже если никто им специально не управляет и не напитывает его инвеститурой. Потому что «жизнь» – концепция, придуманная человеком. Мы сами определяем правила игры. Природе совершенно безразлично, что у нас на уме. Жизнь с ее точки зрения – химический процесс. И природу ни в малейшей степени не заботит, что предпочитает тот ли иной человек: чай или кофе. Мы для нее всего лишь горстки углерода, водорода и кислорода.
Шторм оживает лишь тогда, когда мы сами позволяем ему ожить. И команда «Вороньей песни» общими усилиями в тот день оживила дождевой вихрь. У этого явления просто не было выбора, ведь мы все решили за него.
Локон подняла голову от ведра и воззрилась на приближающийся вихрь. Хватило мгновения, чтобы понять, что у нее нет никаких сил – ни физических, ни моральных. Капитан Ворона тоже ничего не могла поделать, кроме как стоять и смотреть в лицо надвигающейся смерти. При полном штиле даже Салэй была бессильна спасти корабль и команду.
Дождевой вихрь вдруг сменил направление и прошел мимо судна в нескольких сотнях метров.
Лишь секунду назад мы с ужасом думали, будто шторм всерьез вознамерился лишить нас жизни, но на деле его траектория оказалась не более чем прихотью природы. Мы проводили взглядом вихрь, оставивший за собой сплошную стену из багряных шипов, и выдохнули: как только споры закипят, эта стена обязательно обрушится в море.
Дождевой вихрь, выписывая вензеля, удалился за горизонт. Неужели какой-то божок решил посмеяться над нами? Или все-таки это природный процесс, получивший «сознательность» от нашего ума, что во всем ищет общие закономерности, пытается объяснить и упорядочить происходящее?
Я знаю, во что я верил в тот день.
Помнится, я говорил, что не знаю Дугов по именам. Так вот, я слукавил. Нужно было сосредоточить ваше внимание на главных героях истории.
