Теперь она знала, где находится остров Колдуньи. Особенная точка на карте располагалась неподалеку от границы Багряного и Полуночного морей – примерно в половине дня пути.
Это была первая зацепка, которую Локон удалось получить. Первый конкретный шаг к спасению Чарли. И этот поистине замечательный миг был испорчен внезапным появлением дождевого вихря на горизонте, устремившегося прямиком к кораблю.
Я знаю, что моряки на вашей планете боятся штормов. Впрочем, это можно сказать и о моряках, которых я встречал на других планетах. Занятно, что многие из них приписывают (или имели когда-то такую привычку) штормам сверхъестественные свойства. По их мнению, шторм никогда не приходит просто так. Шторм обязательно чего-то хочет.
Со всей ответственностью заявляю, что погодные условия на планете Локон складываются без всякого магического вмешательства. Инвеститурой там и не пахнет. Поэтому все утверждения моряков, будто штормы обладают самосознанием, – сущий вздор.
Однако дождевое облако, что мчалось на «Воронью песнь», как будто и впрямь действовало вполне осознанно.
Цепенея от ужаса, Локон взирала на приближающийся вихрь, и радость от ее грандиозного открытия с каждой секундой угасала. Неужели все вот так и закончится? Здесь и сейчас? Тяжкие невзгоды, что ей пришлось пережить, трудные достижения – все было зря? Политая струями дождя под всеми мыслимыми и немыслимыми углами, «Воронья песнь» пойдет ко дну?
Больше всего Локон пугало то, что она не может предотвратить гибель.
В подобные моменты мы наделяем ветер, дождь и прочие явления природы человеческими качествами. Нам нужно во что бы то ни стало дать объяснение происходящему. Этот процесс объединяет человеческое существование с человеческим выбором, создает иллюзию понимания всего того непостижимого, что творится вокруг нас. Желание наделять все и вся смыслом заставляет искать причины происхождения того или иного явления там, где их на самом деле нет.
Ветры, которые мы именуем в зависимости от того, куда и как они дуют… Громы и молнии, творимые небожителями, что в гневе кричат и топают ногами где-то в вышине… Дождь, по прихоти богов проливающийся с небес и уничтожающий корабли…
Шторм не имеет четкого определения или очертаний. Это вам не бочка или дерево, которые легко поддаются описанию. Даже для тех из нас, у кого сугубо аналитический склад ума, шторм – скорее идея, нежели явление, объяснимое законами физики. Кто из вас может точно назвать миг, когда морось превращается в ливень, а тот, в свою очередь, в бурю? Четкой границы не существует. Все зависит от того, как вы воспринимаете окружающую действительность.
Как я уже сказал, шторм – это идея. Так понятней и проще. Вот и Локон, наблюдая за дождевым вихрем, что оставлял за собой багряные шипы, скрещенные, точно копья королевской стражи, желала, чтобы все это было не случайным стечением обстоятельств.
«Пускай это будет воля двенадцати лун!» – думала Локон, изо всех сил внушая себе, что ее смерть не окажется совсем уж бессмысленной.
Вдруг корабль накренился. Локон вскрикнула и вцепилась одной рукой в планшир, а другой в карту Полуночного моря, которую едва не унесло внезапным порывом ветра. Судно качнулось в другую сторону, и Локон бросило туда же. Сперва ей почудилось, будто «Воронья песнь» очутилась целиком и полностью во власти стихии, однако в следующее мгновение девушка услышала крики рулевой и увидела, как Дуги, работавшие с парусами, поспешили выполнить приказ.
Салэй не сильно заботили мысли о нелепой преждевременной гибели. Она считала, что смерть для нее – лишь дело времени, и даже в какой-то мере желала ее прихода.
Я уже упоминал, что на некоторых планетах роль рулевого не так уж и важна. Но только не в споровых морях!
Корабль вновь качнуло, застонали деревянные переборки, затрепетала и захлопала парусина. Судно для плавания по споровым морям значительно отличается от других транспортных средств. С легкостью резко поменять курс не получится – потребуются усилия и время.
Повиснув на планшире, Локон, к своему немалому изумлению, увидела, как Ворона поймала конец оброненного Дугом каната и как следует натянула. Даже сама капитан в минуту опасности выполняет приказы рулевой!
Три Дуга бросились к Салэй, чтобы помочь ей подчинить несколько сот тонн древесины своей воле. «Воронья песнь» ушла с траектории дождевого вихря, можно сказать, лишь чудом: несколько багряных пик, торчащих из эфирного вала, проскребли по ее корпусу. Салэй осадила Дугов, чтобы те не слишком усердствовали и поворачивали штурвал медленно и равномерно. Локон поначалу не поняла, зачем Салэй так рискует, но вскоре увидела, как сцепившиеся друг с другом гигантские шипы рушатся и тонут, и у нее отлегло от сердца.
Вздымающиеся эфиры заставляли море дрожать и волноваться, а зубчатые хребты, разваливаясь, колебали его поверхность еще пуще. В споровых морях, в отличие от морей обыкновенных, настоящие волны – большая редкость, но, когда они все-таки возникают, ничего хорошего не жди.
