Локон посадила Хака на плечо, убрала сигнальный пистоль, заряды и записную книжку в сумку, а затем направилась к Лаггарту и сообщила, что хочет осмотреть залатанную Энн пробоину в трюме. Дескать, нужно разобраться, как выращивать розеит, дабы в будущем не мешкать в случае опасности.
Это звучало абсолютно правдоподобно, и если даже Лаггарт почуял что-то неладное, то, скорее всего, подумал, что Локон отлынивает от работы и делает вид, будто занята чем-то полезным. Канонир дал разрешение и сказал, что никому не позволит отрывать ее от дела. Беседа получилась настолько любезной, что Локон даже засомневалась, нет ли тут какого подвоха.
Когда девушка подходила к трапу, ведущему с верхней палубы в трюм, один из такелажников вдруг подал сигнал тревоги. Вдали замаячил дождевой вихрь. У нее перехватило дыхание, однако на этот раз повезло. Мчавшийся на корабль вихрь отклонился и вскоре растаял вдали.
Насилу оторвав взгляд от удаляющегося вихря, Локон поспешила в корабельное чрево. Для вящей безопасности, спустившись по трапу, она заперла за собой люк, а затем зажгла три масляные лампы – роскошь, недоступную обычным матросам. Согласитесь, неразумно позволять кому ни попадя разводить огонь на гигантской деревяшке, тем более сухой и полой.
Трюм был наполовину пуст. От груза избавились еще в порту на границе с Багряным морем, остались лишь вода да съестные припасы – единственные зрители ее эксперимента. Локон уронила в ствол ампулу, засыпала споры, закатила пулю, вогнала пыж и направила оружие в пустующую часть трюма.
Хак, надо отдать ему должное, не струхнул, хоть и предпочел спрятаться у Локон в волосах. В последнее время девушка ленилась заплетать волосы, она либо собирала их в хвост, либо оставляла распущенными. Правда, вечерами за расчесыванием наступала расплата. Однако оно того стоило. Это была… свобода. Дома Локон всегда стеснялась своих непослушных волос, а здесь, на корабле, у нее было слишком много других поводов для беспокойства.
Локон выжала спуск, курок ударил и разбил ампулу. Зефирные споры развеялись синеватым дымком, а пуля вылетела из ствола, преодолела по дуге с полметра и ударилась бойком об пол…
«Похоже, нужно больше зефира», – успела промелькнуть у Локон мысль, прежде чем случилось то, что случилось.
На ее беду, в остальном конструкция оказалась безупречной. Многие часы, проведенные над кропотливым изучением эскизов, воздались сторицей. Когда пуля врезалась в пол, серебряный боек ударил по розеитовой сфере, та лопнула и высвободила воду.
Вырвавшись наружу, изумрудные лозы обвили Локон, да так стремительно, что она даже глазом моргнуть не успела. Поначалу девушка не на шутку испугалась. Приятного и в самом деле было мало: лозы ее стиснули, а затем еще и на добрый метр подняли над полом. Однако никаких болезненных ощущений не было. Когда лозы закончили расти, она почувствовала себя скорее униженной, чем напуганной.
– Локон! Ты в порядке? – пискнул Хак, перебираясь с ее плеча на лозу.
Девушка пошевелила пальцами и расхохоталась. Делала она это самозабвенно, отфыркиваясь и икая. Это был искренний смех, и нелепые звуки, сопровождавшие его, служили тому подтверждением.
В этот миг все ее страхи перед спорами окончательно развеялись. Да, она совершила ошибку, которая могла стоить ей жизни. В своих дальнейших экспериментах Локон обязательно будет осторожнее. Слава лунам, сегодняшняя оплошность стоила ей лишь малой толики достоинства, а потому возможность побыть виноградной шпалерой следовало воспринять не иначе как подарок судьбы.
– Найди в моей сумке… – произнесла Локон сквозь смех. – Найди серебряный ножик.
Пока Хак ползал в сумке, она заметила, что лозы продолжают расти. Как и в прошлый раз, стоило только о них подумать, и они направляли на нее свои усики. Девушке совсем не хотелось, чтобы ее сдавило еще сильней, поэтому она представила, как лозы отстраняются. И те, что примечательно, послушались.
Однако контролировать эфиры полностью не получалось. С уже окрепшей лозой она ничего не могла поделать, и выпутываться из изумрудных оков пришлось при помощи ножа. Все это заставило ее задуматься, до какой степени лозы могут подчиняться.
Высвободившись, Локон осторожно добавила зефирных спор в оставшиеся патроны. Следующие выстрелы прошли без приключений. Все три пули полетели по задуманной траектории, хотя одна отскочила от стены, не разорвавшись.
Лозы, появившиеся в результате последнего выстрела, девушка пыталась направлять силой мысли, чтобы они ни за что не цеплялись, и вместо того, чтобы оплетать балки и переборки, лоза потянулась прямо к ней, а спустя мгновение всей своей массой рухнула на дно трюма.
Остаток дня Локон провела, срезая лозы и перенося их к себе в каюту, чтобы потом выбросить в иллюминатор. Все, что могло ее скомпрометировать, она спрятала в каюте, там же оставила Хака и поспешила к Форту, чтобы помочь с ужином. По пути распекала себя за то, что раньше, готовясь экспериментировать в трюме, начисто забыла запереть дверь.
