— Правильно ты всё решил, — прошептал Санит. — Только давай вместо тебя, вон, Ларк пойдёт.
Мы вчетвером, с Ларком и Толикамом, пока готовились арбалетчики и лучники, наблюдали из бойницы за «гостем», который вёл себя довольно спокойно.
— Это уж будет совсем перестраховкой, — выразил я своё несогласие, на радость, как понимаю, Ларка.
У того даже дыхание замерло от предложения Санита.
— Встану подальше. Начнёт приближаться — стреляйте.
— Ну, смотри. Тебе решать. Но, если ты прав и тебя хотят убить, то это минимум черносотенник, а то, и из дворцовой, кто. А тем и оружия не надо…
— Не выдают, потому что звери? — вспомнилась почему-то покрытая мхом шутка про стройбатовцев.
— Почему не выдают…
— Да так я, — остановил я возжелавшего мне всё разъяснить воёвого. — Любопытно, всё-таки, что же этому ряженому надо? Ну не за мечом же, в самом деле?
— Может и за мечом, — не согласился Толикам (последнюю свою фразу я произнёс, оказывается, вслух). — У балзонов такое бывает. Если он дорог как реликвия, то может и жизнью ради этого рискнуть. Даже очень похоже. Рабынь, возможно, на выкуп привёз. Чур, та расфуфыренная моя.
Мы с Санитом одновременно повернулись на Толикама. Ранее он, столь ярко чтобы напрямую заявить о желании, на женщин не реагировал.
— А она что тоже рабыня? — Заинтересовался Санит.
В отличие от Толикама, он видел эту дамочку, что держала ребёнка, только издалека.
— Угу. Печать яркая, свежая.
— Дела…
Вообще, я уже проникся некоторой симпатией к пришельцу. Перед тем как встретиться с ним, мы провели некоторую разведку боем, предложив его спутникам и спутницам крышу. Именно поэтому Толикам и видел их всех вблизи. Переговорщиком был послан именно голубопечатный, как наиболее знающий традиции и нормы поведения знати. Те рабыни, что были в затасканных платьях, согласились на предложенный кров. Причём, именно согласились, не озираясь особо на мнение вояк. А вот остальные… Остальные отказались, оставшись мокнуть под дождём. Со слов Толикама, они насторожены донельзя. То есть, существует дисциплина и преданность вожаку. Вторым фактором, вызвавшим предрасположение, была история рабынь. Они рассказали, что ребята, с которыми они приехали, отбили их у орков. Ну, что сказать… Как бывший раб зеленомордых я не мог не проникнуться теплом к этому человеку…
— Добрый день, — вошёл я в зал в сопровождении Большого (сволочь, он был слегка пьян) и Торика. — Я не очень знаю обычаи знати, но, тем не менее, предполагаю, что гостя надо накормить.
Пока я расшаркивался в любезностях, успел рассмотреть своего собеседника: довольно молодой, однозначно младше меня, смазливый парень. Можно было бы сказать и «юноша», но отдавало бы некоторой слащавостью, а ему это явно не шло: что-то говорило, что этот «гость», не смотря на знатность, отложившуюся не только на манерах и костюме, а даже на формах лица, отнюдь не был инфантильным — такой клинком по шее проведёт не задумываясь.
— Оставим тактичность. Сейчас не до этого. Хотя, странно, для локота, не знать этикета, — встал из-за стола парень.
Акцентировать внимание на подкол, я не стал, в тот момент было не до этого. Сказать, что я был шокирован, ничего не сказать… Он произнёс это всё… по-русски. Да, ломано, поскольку я тоже заметил, что речевой аппарат местного тела не совсем справляется с русским произношением, но… по-русски! Ответить я смог, разумеется, не сразу. Рой мыслей бросал меня, то в одну, то в другую сторону, пытаясь то, найти подвох, то убедить меня в счастье, свалившемся на меня, то нашёптывая что это не счастье, а дерзкий ход Империи. Наконец, справившись, насколько мог со своими эмоциями, я задал главный вопрос, терзавший теперь меня.
— Как тебя зовут?
Конечно же, на своём родном языке…
— По-местному — Элидар, по рождению — Михаил.
Казалось, даже тело онемело…
Дальнейшая часть встречи прошла в тумане… Не гладко. Отнюдь… Я, не отпускаемый фобией (а вдруг каким-то макаром, местные узнали, что я русский?), поинтересовался фамилией друга, нюансами нашего попадания, всякой ерундой, типа (маничка всё не отпускала) именем бабушки Мишки, прежде чем поверил в явность происходящего… Потом, Большой и Торик откинув меня, чуть не покромсали друга — они-то ведь не понимали нас, и когда он сделал шаг на сближение, вышли вперёд…. Следом подлила масла в огонь Алия, ворвавшаяся в зал и крикнувшая что Мишка — маг!..
Вечер был насыщенным… Под утро мы стояли на мокрой после дождя крепостной стене, пьяные вдрызг, и пели: «Выйду в поле с конём».
