– Нет, слушай. Сколько у тебя костюмов?
Каллиопа открывает рот и хмурит брови – как же мне знакомо это выражение лица. Такое же бывает у Крикета, он словно пытается решить трудную задачу.
– Не знаю. Много. Как минимум десять.
– Тащи их сюда.
– Они больше мне не годятся! Я не могу их надеть, я не буду…
– Тебе и не придется, – заверяю я. – Мы используем их, чтобы сделать что-нибудь новенькое.
Девушка вновь на грани истерики:
– Хочешь превратить меня в Франкенштейна?
Теперь, когда у меня есть план, я абсолютно спокойна.
– Я не собираюсь превращать тебя в Франкенштейна. Всего лишь хочу перекроить твои костюмы.
Через пять минут Каллиопа возвращается с… Крикетом. Их руки заполнены разноцветной тканью, сверкающей бисером. Волосы Крикета взъерошены, а на руке нет браслетов. Запястья выглядят голыми.
Наши глаза встречаются, и я читаю его мысли как на ладони: благодарность за то, что помогаю его сестре, и страстное, болезненное желание.
Желание взаимно.
Я приглашаю брата с сестрой наверх, в мою комнату. Крикет замирает у подножия лестницы, сомневаясь, можно ли ему подняться наверх. Энди подталкивает парня в спину, и я чувствую облегчение.
– Мы обязательно что-нибудь здесь найдем, – говорю я Каллиопе.
Она все еще на грани обморока.
– Не могу поверить, что все это устроила моя глупая племянница.
Мои челюсти сжимаются, но я понимаю, что на месте Каллиопы говорила бы то же самое.
– Давай разложим костюмы и посмотрим, что у нас есть.
– Разложим где?
Глядя на свой пол, я едва не теряю хладнокровие. Каллиопа права.
– О! Точно.
– Пока я распихиваю груды туфель и одежды по углам, к нам присоединяются Энди с Крикетом. Натан ждет в дверном проеме, обеспокоенно поглядывая то на Крикета, то на нас с Каллиопой. После того как пол очищен от барахла, мы раскладываем костюмы.
Все, не отрываясь, смотрят на пол. Зрелище ошеломляющее.
– Какая у тебя музыка? – спрашивает Энди.
Головы всех присутствующих тут же поворачиваются к нему.
– Что? – Энди пожимает плечами. – Нам нужно знать, какую программу Каллиопа будет откатывать, прежде чем Ло возьмется за дизайн костюма.
Натан непонимающе моргает.
Я улыбаюсь:
– Энди прав. Под какую музыку ты катаешься, Каллиопа?
– Это отрывок из «Ромео и Джульетты», фильма тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года.
– Понятия не имею, как это звучит. – Я показываю на свой ноутбук. – Скачай мелодию.
– Я могу сделать кое-что получше. – Каллиопа садится в мое кресло и забивает свое имя в поисковую строку. Одним из первых выпадает видео с ее последних соревнований. – Посмотрите это.
Мы собираемся вокруг компьютера. Музыкальное сопровождение Каллиопы романтичное и запоминающееся. Исполненное драматизма и напряженное. Мелодия, грустная поначалу, заканчивается сильным крещендо. Это прекрасно. Каллиопа великолепна. Прошло немало времени с тех пор, как я видела ее выступление, и я даже не подозревала, какой она стала. Или просто забыла. Или заставила себя забыть.
Каллиопа двигается страстно, уверенно и грациозно. Словно прима-балерина. И дело не только в том, как она катается, но и в выражении ее лица, в том, как она держит руки, голову… Девушка выражает в танце целую гамму чувств. И чувствует каждую эмоцию. Неудивительно, что Крикет верит в сестру. Неудивительно, что он стольким пожертвовал ради ее успеха. Она необыкновенная.
Клип заканчивается, все молчат. Даже Натан под впечатлением. А меня вдруг охватывает удивительное чувство: эта сила, эта красота – в моей комнате.
А затем… я осознаю совсем другое присутствие.
За моей спиной стоит Крикет. Легкое прикосновение пальцев к моей спине через шелковую ткань кимоно. Я закрываю глаза. Мне понятно его желание прикоснуться ко мне. Пока родители рассыпаются в поздравлениях Каллиопе, я завожу руку за спину. Крикет удивленно отстраняется, но я нахожу его руку, беру ее и легонько поглаживаю ладонь. Всего один раз.
Крикет не издает ни звука. Лишь замирает на месте.
Я уже отпускаю руку парня, как вдруг моя ладонь оказывается в его пальцах. Он повторяет движение, нежно поглаживая ее сверху вниз.
Я не могу сдержаться. И судорожно вздыхаю.
В этот момент в комнату врывается миссис Белл, и, на мое счастье, все поворачиваются к ней. Все, кроме Крикета. Я всем телом ощущаю его тяжелый, пристальный взгляд.
– Ну, как идут дела? – спрашивает миссис Белл.
Каллиопа вздыхает:
– Мы только начали.
Я выхожу вперед, изо всех сил стараясь избавиться от ощущения неловкости. Как-никак, здесь присутствуют трое из четырех наших родителей.
– Здравствуйте, миссис Белл, – говорю я. – Рада вас видеть.
Женщина заправляет пряди волос за уши и вступает в жаркий спор с Каллиопой. Как будто меня вообще не существует. Честно говоря, это обидно. Мне бы хотелось ей нравиться. Впервые с того момента, как он вошел в дом, Крикет открывает рот:
– Мам, разве не здорово, что Лола нам помогает? – Его пальцы обхватывают запястье, чтобы потрогать браслеты, но их нет.
