Лолита: Сценарий полностью

Лолита больна. Она прижимает руки к глазам, откидывает голову назад и стонет.

ГУМБЕРТ: Ты устала?

Она не отвечает.

ГУМБЕРТ: Если хочешь, мы остановимся. Ты сможешь соснуть часок.

Она пожимает плечами.

ГУМБЕРТ: Тебе нехорошо?

ЛОЛИТА: Мне ужасно плохо.

ГУМБЕРТ: Отчего, что с тобой, моя милая? Животик болит?

ЛОЛИТА: Все болит. Хочу остановиться в Эльфинстоне на ночь.

ГУМБЕРТ: Но так мы никогда не доедем до Бордертона.

ЛОЛИТА: Я умираю, болван. Мы остановимся в Эльфинстоне на ночь.

ГУМБЕРТ: Я хотел бы избежать остановок в мотелях.

ЛОЛИТА: На этот раз мы заночуем в самом лучшем отеле Эльфинстона. Я подчеркнула его название в «Золотых страницах» — «Гасиенда Грёз». Ох, мне никогда еще не было так паршиво! Ты сидишь на моем свитере.

ГУМБЕРТ: Бедняжка моя! Как не вовремя! Ай-яй-яй. Мы вот что сделаем. Остановимся на ближайшей площадке, и я поставлю тебе градусник. У меня в несессере есть градусник.

Площадка для короткой остановки: с одной стороны дороги высится отвесная скала, а прямо за шоссейным ограждением — мглистая пропасть. Лолита, откинув голову и закрыв глаза, сидит с термометром во рту. КИНОАППАРАТ опасливо исследует содержимое мусорных баков (консервные банки и пустые бутылки) и останавливается на детском мокасине, оставленном на каменном парапете. Гумберт смотрит на свои наручные часы.

ГУМБЕРТ: Полагаю, что уже можно взглянуть.

Он деликатно вынимает у Лолиты изо рта стеклянную палочку термометра. Она облизывает пересохшие губы; ее бьет дрожь. Гумберт высматривает уровень ртути.

ГУМБЕРТ: Эти коварные американские градусники как будто нарочно устроены так, чтобы скрывать свои показания от обывателей. Ах, вот, вижу. Боже мой! Сто три.[85] Мы немедленно едем в больницу.

На следующей шоссейной площадке останавливается автомобиль Куильти.

Мотель «Гасиенда Грёз» в Эльфинстоне, Аризона — погожее утро. Гумберт выходит из номера со стопкой книг и букетом жестко топорщащихся диких цветов в руках. Он направляется к своему автомобилю. С ним заговаривает хозяйка мотеля.

ХОЗЯЙКА: Надеюсь, ей сегодня намного лучше.

ГУМБЕРТ: Я еду сейчас к ней. Доктор сказал, что при такой инфлюэнции, как у нее, температура держится четыре дня, и действительно, вчера у нее жар начал спадать.

ХОЗЯЙКА: Ей понравятся ваши цветы.

ГУМБЕРТ: Я собрал их в лощине, что на той стороне вашего мотеля. Сегодня ветер пронизывает до костей. Это оттого, что мы в горах?

ХОЗЯЙКА: По мне, так довольно тепло.

ГУМБЕРТ: Я что-то неважно себя чувствую. Надо будет лечь в постель, когда вернусь.

ХОЗЯЙКА: Погодите, я отодвину корзину с бельем, чтобы вам было легче выехать.

Залитая солнцем частная палата в эльфинстонской больнице. Лолита со счастливым и невинным лицом лежит с журналом в опрятной и свежей постели. Ее губы свеженакрашены, ее волосы до блеска расчесаны щеткой. На ночном столике — белый телефонный аппарат, топазовый перстенек и роза в стакане, со стеблем, инкрустированным драгоценными пузырьками воздуха. Мария Лор, пухлая, миловидная и наглая молодая сиделка, состоящая в сговоре с нимфеткой, энергично складывает белое фланелевое одеяло, когда в палату входит Гумберт со своим трогательным букетом и книгами.

ГУМБЕРТ: Bonjour, mon petit.[86]

ЛОЛИТА: Какие жуткие траурные цветы. Но все равно — спасибо. Только будь так мил, пожалуйста, обойдись без французского — это только раздражает людей.