Потом Тигран стал расспрашивать меня, причем совсем не «мистическом опыте» и не про химию, а про детство. Дескать, помнишь, мы в Эребуни три года назад тебя с собой взяли? А как на Сев Ван в детстве ездили? А как тебя пчёлы покусали?
Он выслушал, подумал, и выдал довольно неожиданную версию:
— Знаете, родичи, мне кажется, ту дыру в душе было не просто залечить. И предки её не лечили, а заполнили. Вместо злого духа там теперь отпечаток части души нашего предка Ваагна, знатока химии, таинственного «египетского искусства». Как отливка подобна форме, так и Руса теперь имеет часть знаний Ваагна-химика.
— С чего ты взял? — оторопело спросил Гайк. Голос его был настолько хриплым от удивления, что пришлось торопливо запить кружкой вина.
— Я смотрел. И слушал. Ты заметил, что он иногда и двигается по-разному? То как прежний Руса, обычный крепкий отрок, не дурак подраться. А то — как древний старик, попавший в тело юноши. Это походка не бойца, а человека знания. И ещё… Ты заметил, что при вопросах о той жизни, которая была до нападения колхов и того удара дубиной, он немного медлит с ответом, как будто ему надо перенастроиться?
Чёрт, наблюдательный какой! Это же надо? И что теперь?
— Злой дух заставлял его вести себя иначе. Значит кто теперь там? Правильно, предок. Может не весь, а частично. Как раз та часть, которую Руса потерял, — знания, умение учиться и соображать.
Хм, версия интересная! Тут дед повернулся ко мне и продолжил:
— Если я прав, то ты сможешь обращаться к памяти предка когда и где угодно. И тебе теперь не обязательно отправляться в пещеру предков. Это было бы очень полезно не только для Рода, и для Союза родов. А точнее даже — для всего союза племен. Ягод для уксуса много надо, верно я говорю?
— Ты прав брат, староста ко всему Союзу племен обратился. Так что все «два шестидесятка шестидесятков» взрослых и дети их, все будут участвовать. Но и доля от результата им тоже положена.
Чёрт! Я, похоже, снова не так понял. Думал, эти семь с небольшим тысяч — это численность нашего Союза родов, иначе говоря — племени, которое живёт в нашей долине. А оказывается, это целый союз племён! Память Русы подсказала, что союз этот заселял почти половину площади нашего
— Руса, внучек, попробуй! Вот мой брат говорил, что ты сейчас какое-то купоросное масло получить должен, и только потом предок объяснит, для чего это нужно. А вот задумайся, и попробуй понять, что дальше. Как ты в пещере к нему обращался. Так и сейчас сделай.
— Дедушка, я знал, зачем нужно это масло. И даже говорил. Оно позволит сладость получать. Я не знал, как именно это сделать. Но раз ты говоришь, что это так важно, я прямо сейчас попробую спросить у предка.
Я заткнулся, и что характерно, все остальные — тоже. Не хотели мне помешать. А я в это время лихорадочно думал. Нет, не о методике, разумеется. Прикидывал плюсы и минусы. Минус, похоже, только один: накроется возможность законно ездить в село, чтобы отдохнуть и спокойно подумать. А плюсы? Они несомненны. Во-первых, я легализую свои знания. Никто не спросит: «А с чего ты это взял, если с предками не посоветовался?» Во-вторых, вырастет авторитет моих предложений. Не отрок сопливый предлагает, а
— Да! — радостно завопил я. — Ты прав, дедушка! Я обратился к предку и понял, что знаю, что делать дальше. Надо взять ячмень и получить из него белый порошок, крахмал называется! Его много получается, примерно половина по весу. Если потом смешать с водой и тем «купоросным маслом» и подогреть, получится очень сладкий раствор. Очень полезный, кстати. Его можно в вино добавлять, оно станет крепче и слаще, можно из него брагу делать и пить. А можно и уксус.
— Хм… Уксус из ячменя? А есть мы что будем? — возмутился Гайк.
— Так из той половины, что от ячменя останется, можно еду готовить. Я примерно знаю как. Предок сам такого не делал, но видел, как этим женщины занимались. Так что еда не вся пропадет. Да и на недостающее нам количество уксуса ячменя уйдет не так уж и много.
— Ладно, об этом потом! — прервал нас Тигран. — Главное, что Руса, и правда. может теперь с предком в любом месте общаться. И давать полезные советы. Сам подумай, брат, сколько может стоить талант сладости? А два таланта ячменя? А вино крепкое вкусное и сладкое?
— Ух-х… — только и выдохнул двоюродный дед. Он куда лучше любого в роду умел торговать, да и считал неплохо. И сейчас у него, похоже, случился приступ «серебряной лихорадки»[3].
