— Нет… Я, конечно, мужик тухлый, но не подлец до такой степени, — он присел на соседнюю койку одного из инвалидов. — Все же тебе жизнью обязан. Сам на твоем месте ни шагу не отошел бы от пикапа после того, как увидел, что волки утащили всех.
— И что?
— С начальником договорился. Вас с ломщиком вывезет коптер. Счет будет, сможешь снять бабки, когда получишь чип — нормальный или ломаный. На этом расходимся, мы в расчете. По рукам?
— По руке. Второй-то у тебя нет.
Офицер приподнял вверх забинтованную культю и кивнул.
— Через три дня заберут шкуры, появятся деньги и возможность вылететь. Только никому! Особенно Гегении или каким-то подружкам. Ситуация деликатная.
Не только деликатная, но и опасная. Согласившись лететь на аппарате, нелегально пересекающем границу запретной зоны, Макс полностью доверяет себя довольно сомнительным типам. 100 тысяч — практически под честное слово, «мамой клянусь». На Большой Земле, если его довезут, а не скинут в тундру с высоты, окажется в том же положении, что и в первый час в Тремихе: голой жопой в снегу, и шанс, что на него наткнется и поможет участливая девушка, крайне мал.
И вообще, ему не нужны другие. Энга сильно отличается от иных молодых гражданок Рутении, она добрая и отзывчивая. Но как соединиться с ней после Тремихи, не говоря о планах произвести на свет троих детей, задача со звездочкой.
Жизнь Энги, катившаяся в период отбывания наказания размеренно и даже скучно, рванула галопом как ужаленная змеей лошадь из видосов о древних временах. Девушку кидало из крайности в крайность. Она была безумно счастлива от внезапно обретенной любви, да — именно любви, в чем Энга более не сомневалась. Она испытывала мучительные приступы ревности, когда ее избранник перекидывался фривольными фразами с кем-то из симпатичных осужденных. Особенно с эффектной Гинией, да и другими, очевидно более красивыми. Едва ли не каждая бы с удовольствием отбила парня. Несколько раз накатывал разрывающий душу ужас — при нападении волка и когда похотливые руки насильника шарили по ее телу, расстегивая комбинезон. Быстро поняла: рядом с Максом спокойной жизни не жди, но к прошлому без него возвращаться не хотела абсолютно.
Порой он сам нарывался на неприятности. Ладно, когда бросился на волка, защищая жизнь своей девушки, хотя мало кто способен на подобное, а скорей всего — никто. Но он совершенно добровольно подписался на охоту, объясняя авантюру потребностью в деньгах после побега из Тремихи! Лучше бы Энга с Тилой провели здесь на пару месяцев дольше.
Случайно увидела его тулуп, изорванный клыками и когтями, и ужаснулась! Чудо, что выбрался живой и выручил офицера с соседней зоны. Только бы не вздумал повторить…
Ее обострившаяся чувствительность позволила заподозрить неладное, когда к складу шкур подкатил э-трак — грузить и отвозить ценные меха на баржу. Ранее на территории зоны сел маленький двухместный коптер, и прилетевшие на нем придирчиво осмотрели трофеи перед транспортировкой. Видимо, остались довольны, потому что в банке появились деньги. В том числе за первого убитого Максом хищника, зачтенные двум девушкам. Им с Тилой окончательно утвердили дату освобождения — 14.06. То есть, менее чем через три месяца.
Радоваться бы, но Энга заметила перемену в Максе. Он предупреждал, что намерен покинуть Север раньше и подготовит встречу девушке на Большой Земле, что совершенно зря: она сама куда быстрее организует жизнь, снимет квартиру за деньги, отложенные на зоне, и устроится на работу. Хватит на двоих, а Макс пусть спокойно ищет себе применение.
Но он был непреклонен: не хочу жить за твой счет, я — мужчина. Кто бы сомневался — во всех смыслах мужчина, но зачем доказывать это снова, каждый раз и каждый день? Но у него свое понимание.
Вечером после расчета за шкуры Макс как обычно шел с ней рядом после смены, светил фонариком, освещая дорогу, что-то говорил, иногда шутил, но казался немного отстраненным, словно параллельно беседе что-то напряженно обдумывал.
— Ты получил деньги за второго волка? — спросила Энга.
— Да.
Он ничуть не выказал удивления резкой перемене темы.
— На какой счет?
— На нелегальный, на Большой Земле.
— Тебя могут обмануть, — вздохнула Энга.
— Знаю. Но другого способа распоряжаться средствами до твоего возвращения из Тремихи нет. Да и у тебя денег немного. Скоро получишь мою месячную зарплату.
Теперь все сложилось. Получение десятков тысяч, позволяющих устроиться в андеграунде Рутении, предупреждение, что уедет раньше, и явный намек: мои заработанные окажутся у тебя на счету, когда останешься одна.
Конечно, он согласился бы и за второй трофей отправить деньги ей, но осужденные ограничены в тратах, а Макс жаждет самостоятельности и деятельности.
Предчувствие расставания, резанувшее сердце, усугубилось волнением: он там будет совершенно один в куда более сложном мире, чем Заполярье, среди тысяч опасностей… Пропасть в нем неподготовленному и лишенному чипа, стало быть — поддержки официальной власти — раз плюнуть.
Не дойдя до порога, Энга остановилась.
