Оба начали осторожно, перемещаясь в обычной левосторонней стойке. Максу сразу бросились в глаза необычные жесты руками. Мел при каждом приближении загребал как кошка лапами, пальцы расставлены и готовы к захвату. Имело бы смысл, надень соперник кимоно или борцовскую куртку. Лоснящееся от масла тело попробуй удержи. Макс мысленно поставил себе плюсик.
При очередном сближении пробовал атаковать — в колено ребром стопы, обутой в тяжелый ботинок. Попытка перехватить бьющую ногу влечет открытие с одной стороны, и в брешь летит мощный прямой кулаком. Мел не повелся на примитивную ловушку и элементарно уклонился от удара.
В его движениях сквозила исключительная пластичность, даже развинченность. Когда Макс добился первого попадания в скулу противника ценой пропущенного бокового в ухо, поразился, что кулак почти не встретил сопротивления, будто бил в поролон. Голова Мела качнулась на фантастически расслабленной шее.
Через короткое время Макс понял: Мел просто играет с ним как кошка с мышью. Порой пропускает удары, но они явно не наносят ему вреда. Мел словно был соткан из мягкой резины! И выжидает момент для единственной убийственной контратаки.
Ладно… Ход из серии «против лома нет приема». Выпады в голову на средней дистанции, вынуждающие противника поднять руки, короткий резкий поворот корпуса влево, выброс ноги и жестокий удар пяткой по почке. Тело продолжает вращение, на миг оказавшись спиной к сопернику, после чего левый локоть врезается ему в лицо. И сразу — ногой в живот, прямые правой-левой.
Мел упал и тут же перекатом вернулся на ноги. Видно, что потрясен и рассержен. Чуть оклемавшись, сам бросился атаковать.
Удары «кошачьих лап» были весьма разнообразны и очень многие доходили до цели. Макс трижды пробил ему в живот приёмом, именующимся в карате «мая гери», чтоб просто разорвать дистанцию. Ботинок словно утопал в желе, Мел умудрялся начать движение назад каждый раз, получая в пузо, и не испытывал ни малейшего дискомфорта, хоть армейским ботинком запросто проломить дюймовую доску. Раз поймал ногу Макса и резко дернул вверх, заставив того хлопнуться на задницу, но успех не развил, позволив вскочить.
Публика не орала, не свистела, не подбадривала; собравшиеся смотрели на мордобой как на балет — тихо и пристойно.
Макс почувствовал первые признаки усталости. Отдохнуть бы минуту и выпить глоток воды — самое то. А тут еще солнце жарит все сильнее и сильнее… Почему-то противник, находившийся ровно в такой же ситуации, не выглядел утомленным.
Он бил в ответ редко, но точно. Макс ощутил эффект от тяжелых, проникающих на глубину ударов. Отвечал сам. Отлично зашел лоукик в ногу, Мел заметно захромал и утратил часть завидной подвижности. Наверно, решил, что время игр закончилось, и пора перехватывать инициативу.
Это был ураган! Казалось, рук у него больше, чем у богини Шивы, а ног больше, чем у коня, и все лягаются. Вошли в клинч, Макс провел подсечку, начали барахтаться в партере, где соперник не смог провести захват. Зато извернулся и с размаху врезал локтем.
Ребра пронзила такая боль, что картинка перед глазами посерела и поблекла. Пользуясь большим весом, Макс все же оттолкнул соперника и вскочил на ноги, молясь, чтоб не потерять сознание от болевого шока.
Они обменивались ударами еще с минуту, причем Мел ни разу не попытался влепить по месту перелома. Затем бросился в ноги, перехватил Макса под коленки, совершенно равнодушный к ударам по спине, и опрокинул его навзничь, взгромоздившись сверху.
— Если ударю в правый бок, сломанные ребра проткнут легкое, — шепнул сопернику. — Но Екатеринослав просил тебя не убивать.
— И что мне делать?
Макс выплюнул эти слова вместе с кровью. Зубы шатались.
— Три раза стукни рукой по помосту, признавая мою победу. Встаем и расходимся. Как ребра заживут, приходи на мои тренировки. Ты — крепкий парень, только нихрена не умеешь.
После трех ударов о помост трибуны зашумели. Радовались болельщики Мела. Поклонники Макса, если таковых наберется хоть один, молчали. Победитель поднялся, помог Максу. Счастливо поднял руки вверх, приветствуя своих — ветвь Радмислава.
И тут пуля пробила ему голову.
Стреляли, кажется везде, в том числе в княжеской ложе. Когда пальба стихла, Макс через кровавую пелену на глазах увидел, как ее покидают Всеслав с Русланой и остальные его домочадцы. Радмислав с сыновьями и прочими приближенными никуда не ушли. Мертвые не ходят.
Поперёк прохода скрючилось в луже крови мелкое тельце оператора ВЦ, похитившего данные анализа ПО погибшего корабля.
Макс сполз с помоста, княжна тут же подхватила его.
— Ты цел?
— Ребра сломаны. Три или четыре. Не вздохнуть.
— Но ты продолжал сражаться! Обопрись о меня, отведу к врачам. Моя тетя — главврач нашей клиники.
— Знаю…
