Малфой сложил бумаги в стопки, наклеив на одну из них стикер с напоминанием о необходимости отнести это в отдел на третьем уровне, сунул перо и чернильницу в ящик в своём столе и задвинул стул. Затем стянул с вешалки пальто и надел его, поправив ворот у зеркала. Взглянув в окно, он обнаружил, что на улице крупными хлопьями валит снег, которые обещал превратиться в грязь часом позже. Заперев свой кабинет, Малфой прошёл к лифту, где уже стояли несколько сотрудников. Две молодые девушки о чем-то тихо перешёптывались между собой. Драко закрыл решётку и лифт пришёл в движение.
-…да, я прочитала это утром,-уловил Драко краем уха слова одной из девушек.
-Кажется, в её жизни не лучшие времена,-заметила другая, в её голосе послышались нотки сочувствия.
-Говорят, она вела себя просто отвратительно в школе, так что поделом ей,-снова ядовито отозвалась та.
-Подумать только – героиня Войны!-поддержала вторая.
Драко вздрогнул, услышав последние слова. Он показательно кашлянул и оглянулся на сотрудниц, они тут же замолчали.
Малфой чувствовал себя ужасно. Грейнджер была настолько назойливой, что была в его жизни, даже если непосредственно не присутствовала при нём. Весь день Драко мучился, потому что буквально каждый говорил об этом чертовом интервью, будто это было какой-то эпидемией, золотой лихорадкой.
Когда Малфой выскочил на улицу – даже не попрощавшись с коллегами, то все ещё шёл снег. Драко не любил снегопад, но решил, что ему стоит пройтись на свежем воздухе и выпустить пар, прежде чем аппарировать в свою квартиру.
Драко неспеша шёл вдоль улицы и думал о том, что преследовало его весь день – о Грейнджер. Что подтолкнуло её дать это чёртово интервью, было для него загадкой. Грейнджер никогда не стремилась притягивать к себе внимание какими-то грязными методами – только ум и природное любопытство. Драко не мог сказать, что знает всю её подноготную, но и она не была для него каким-то феноменом.
Привычное недовольство завибрировало под кожей, и Малфой свернул в сторону бара, наплевав на то, что сегодня была среда, и завтра ему нужно снова прийти пораньше, чтобы закончить работу. Паб был полупустой. В помещении горел приглушённый свет, пахло сыростью и пивом. Малфой прошёл к барной стойке и заказал огневиски – бармен принял заказ кивком головы и наполнил бокал. Безразличным взглядом Драко осмотрел темное помещение, подмечая несколько согнувшихся за дальними столами “завсегдатаев” и залпом осушил свой стакан.
7 декабря, 22.49
Малфой аппарировал за квартал до своего дома, с удивлением обнаружив, что его всё-таки не расщепило, несмотря на то, что он был в стельку пьян и еле стоял на ногах. Улица была безлюдна, и Драко вяло плелся наверх, иногда приваливаясь к стене и переводя дыханием, из-за которого в воздухе образовывался клубок пара. Спустя мучительных полчаса он всё-таки добрался до нужного дома и остановился у входа в подъезд. К этому времени снегопад прекратился и теперь пятидюймовым слоем лежал на земле и ступенях. Драко сунул руку в карман пальто, выуживая ключи, которые тут же выскочили из его ладони и, громко звякнув, приземлились на пол, утопая в снегу. Малфой опустился на корточки начал шарить руками в поисках потерянного предмета. Его нетрезвый взгляд наткнулся на свёрнутый, торчащий из сугроба, кусок газеты. Позабыв о ключах, Малфой вытянул экземпляр утреннего пророка. Значительная часть размокла и буквы расплывались, но лицо Гермионы все еще сдержанно улыбалось на колдографии. Драко разлепил склеившиеся страницы и заглянул на нужную страницу, где была ещё одна колдография. Гермиона стояла, сложив руки на груди и хмурилась – между её бровей образовалась характерная складка, а губы были поджаты. Это выражение её лица было знакомо Драко – она всегда смотрела так, когда собиралась кого-то отчитать за мятую рубашку или ей не нравились слова собеседника. Малфой вгляделся в изображение, а затем опустил глаза на текст, пытаясь сфокусировать взгляд на расплывающихся буквах.
«-Правда, что вас попросили оставить пост в Министерстве?
-Нет, это было моё желание.»
Затем Драко выхватил ещё кусочек:
«Вы тяжело переживаете расставание с Рональдом Уизли?
-Извините, это личное.»
8 декабря, 7.15
Драко вошёл в лифт, его рубашка была немного помята, а волосы взлохмачены, но это единственное, что выдавало его безрассудное поведение прошлым вечером. Голова болела от спиртного, и никакая таблетка не могла спасти его от утренней мигрени. Лифт медленно ехал вниз, будто тоже не успел до конца проснуться, а затем резко остановился.
По другую сторону решётки стояла женская фигура в чёрных джинсах и бежевой толстовке, в руках она держала несколько коробок, которые могли упасть в любой момент. Драко отодвинул дверцу и пропустил раннюю пташку в лифт. Её волосы были стянуты в небрежный пучок, и когда Малфой взглянул на её профиль, то узнал в ней Грейнджер.
Она шепнула ему тихое спасибо и вцепилась свои коробки. От неё веяло отчаянием.
-Интересный факт: откровенное интервью предполагает наличие откровенности,-произнес Драко.
