Зал начал пустеть. Остатки гостей разбились на группы, громко болтая. Рабочие снимали портьеры. Белошвейки упаковывали наряды в картонные коробки. Макс давал интервью. Для него наступила минута славы, для меня – минута отчаяния. Крах! Банкротство! Как еще можно назвать то, что произошло? В том, что инвестор не появится никогда, я не сомневался. Хотя почему я должен расстраиваться? У меня есть гарантийное письмо Влада. Оно лежит в апартаментах, спрятанное на полке с книгами. Так что еще повоюем! Я подвинул поближе блюдце с оливками и бутылку ANTIQUARY.
Мое внимание привлекла дородная женщина лет пятидесяти, скромно дожидавшаяся в сторонке, когда журналисты насытятся речами кутюрье. Она растерянно улыбалась, благоговейно поглядывая на Макса, и постоянно поправляла то пышную прическу, то усыпанное бриллиантами роскошное колье. Если бриллианты настоящие, то их стоимость превышает сумму моего долга. Кажется, наш друг начал обзаводиться влиятельными поклонницами…
Я поискал глазами Симону и заметил, как она присоединилась к компании, где были Серж и Николя. Серж бесцеремонно обнял ее. Его рука скользнула сзади под корсет. Я ожидал, что Симона возмутится такой наглости, но она звонко рассмеялась. Я отвернулся. Шлюха лондонская! Почему одним можно ее лапать, а другим нельзя? Уж если ты продажная, то продавайся всем!
– Где мой джин-тоник? – раздался голос Симоны. Занятый своими воинственными мыслями, я не заметил, как она подошла.
– Прости, забыл.
Симона окликнула бармена, сделала заказ.
– Представляешь,
– Сержу понравится…
– Не поняла?
– Я говорю, Сержу понравится, – повторил я. Симона удивленно вскинула голову.
– Что с тобой, Антуан?
– Все all right. Какие милые завязочки, – я взялся за один из шнурков корсета и стал медленно развязывать. – А что под ними?
Меня несло. Алкоголь, досада, ревность – все смешалось в жидкую гадость. Я чувствовал, что словно скатываюсь в кювет, но остановиться не мог. Тормозные колодки разума не повиновались. Я развязал один из шнурков и провел пальцем по теплой коже.
Симона не сопротивлялась, а только наблюдала с каким-то болезненным выражением.
– Ты просто неотразима, Кузина Сью, как сочный персик, – пробормотал я. – Братцу помогла занять денег, себе на фильм насобирала.
– Перестань, Антуан. Ты пьян.
Я понимал, что незаслуженно оскорбляю девушку, но остановиться не мог. Если бы тогда в кафе, когда Макс просил у меня взаймы, она не появилась, ничего бы этого не произошло.
– Хочешь, можем поехать к тебе, – Симона мягко взяла мою руку. – Ты обещал показать свою каморку.
– Сейчас. Дай посмотреть на сокровище… На тайное оружие лондонской…
Я продолжал медленно развязывать шнурки на корсете.
– Лондонская кто? – пальцы Симоны сильно сжали мою ладонь. Ресницы чуть подрагивали, как крылья стрекоз.
В глазах бездна удивления. Она что, не понимает, что никаких миллионов не будет? Ничего не будет! Или опять прикидывается?
– Девушка… с улицы, – глухо произнес я, точнее, кто-то другой внутри меня.
– Уличная? – она выпрямилась, отпустив мою ладонь. – Ты прав, уличная! У меня даже собственной квартиры нет. Раздеться?
– Давай, царевна…
Она начала развязывать корсет, приговаривая:
– Уличная, блин!
Край корсета отогнулся безвольным лацканом, оголив правую грудь. Коричневая пуговка соска выскочила из своего укрытия, как будто весь вечер ждала этого. У меня застучало в висках. Болван, что я творю.
– Извини! – я схватил ее за руки, пытаясь остановить. – Перестань!
– Не трогай, не твое!
– Симона, прости. Что-то накатило… Понимаешь…
Она не слушала.
– Думаешь, купил? Дал денег, принес «битлов» – и купил? Я тебе все верну, можешь не расстраиваться. Барыга, блин! – она схватила пластинку, бросила ее на пол и ударила по конверту каблуком. Хруст лопнувшего винила с болью отозвался в моем сердце.
К стойке подошел Влад.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил он.
– Идите вы все!
Симона размашисто зашагала прочь, на ходу завязывая корсет.
– Симона, подожди! – крикнул я.
Поздно. Слова рассыпались невидимыми жемчужинами, затерялись между каблуками туфелек, босоножек, ботильонов. Все, поздно. Ничего не вернуть – ни деньги, ни Мальвину. Может, другая на ее месте и ждала бы, что мужчина побежит вслед извиняться, но только не эта.
– Красота жестока и бесчеловечна, – изрек Влад.
– Как и бизнес, – проговорил я, глядя, как Симона, смахивая слезы, начала помогать оператору сворачивать и укладывать провода в обшарпанный пластиковый кейс. Влад сел рядом, положил на стойку мобильный.
– «Битлз»? – он указал на валявшуюся пластинку.
– Угу, – сказал я и выразительно взглянул на его мобильный. – «Let it be». Тринадцатый альбом, последний.
Я ожидал реакции директора ZET MAX, но он задумчиво крутил пустой бокал, не обращая внимания на красноречивость намека. Тогда я взял бутылку и налил ему виски. Бармен предложил лед. Влад отказался, сказав, что недавно вылечился от простуды. Я подвинул ему блюдце с оливками и спросил:
– Нас кинули?
– Вряд ли. Наверное, что-то случилось.
– Сколько стоят в Англии услуги киллера?
– Очень дорого. Но яд продается в каждой аптеке, надо только получить разрешение от полиции, – усмехнулся Влад.
Симона и парень-оператор оделись, взяли оборудование и понесли к выходу. Может, догнать ее и попросить прощения? Нет, хватит корчить из себя джентльмена.
Я повернулся к Владу.
– Кому достанется «Бентли»?
Влад понял, что я имел в виду серебристый «Бентли», на котором Артур приезжал в бутик через день после того, как ему перечислили комиссионные. Влад пожал плечами, выпил и снова наполнил бокал. Мы сидели рядом, уткнувшись в бокалы, связанные невеселыми мыслями, словно одной цепью.
– Ты не знаешь, кто это? – спросил я, указывая на женщину в бриллиантах, все еще ожидающую кутюрье. Влад ответил, что несколько приглашений было разослано женам богатых русских, обосновавшихся в Лондоне.
– Может быть, у нее есть дочь? – полушутя предположил я. – Возьмем модельером, а папа даст денег. Типа Стелы Маккартни.
– Любопытная идея, – согласился Влад. – Но, боюсь, среди пап нет ни одного рок-музыканта.
– Ну хотя бы владелец молокозавода.
К «бриллиантовой» женщине наконец подошел Макс. Они заговорили. Модельер кивал, улыбался. Затем стал жестикулировать, подобно портному, объясняющему клиенту, где на будущем платье будет вырез, где шов, а где пуговицы. Женщина смотрела на Макса с нескрываемым обожанием. Они пообщались минут пять, затем Макс протянул женщине визитку и отошел, оставив поклонницу в одиночестве. Она еще минуту постояла, озираясь по сторонам, потом направилась в гардероб.
Влад допил виски, поморщился, явно не оценив ни вкус, ни стоимость, и сказал о том, что через час все собираются в ночной клуб отпраздновать удачу. Я отказался, сославшись на головную боль и усталость.
Конечно, мне следовало пойти, чтобы получше узнать Сержа, но я чувствовал, что сильно пьян. Все вокруг плыло и покачивалось. К тому же не было никакого желания видеться с Симоной. Влад опять позвонил Артуру, с надеждой глядя на экран телефона.
«Надежда, как и мода, не умирает никогда». У меня еще оставалась надежда – гарантийное обязательство московской фирмы Влада. А на что надеялся он?
– До завтра, – я пожал Владу руку. По пути к дверям я заметил, как Серж что-то втолковывает Николя. Тот поддакивал и подобострастно кивал головой, теребя серьгу в ухе. Так обычно ведут себя те, кто получает какое-то важное поручение. И кого загрызет этот «хорек»?
Николя что-то сказал своему собеседнику, тот повернулся в мою сторону и сделал движение рукой, означающее что-то типа: «До встречи, козел!» Я небрежно козырнул в ответ. Время покажет, кто есть кто.
Вежливость – привилегия королей, а не идиотов.
