В дальнем углу холла Влад о чем-то напряженно спорил с Сержем. Никогда прежде я не видел директора ZET MAX таким нервным и одновременно сломленным. Похоже, влип не я один. Как только Серж появился утром, Влад – напрягся, засуетился. Складывалось впечатление, что в их дружеские отношения цепко, как ползучий хмель, вплетены дела денежные. И тут я вспомнил, что в тот злополучный вечер в московском кафе Симона просила брата ни в коем случае не занимать денег у Сержа, добавив, что Влад и так ему должен. Тогда я не придал значения этой фразе.
– Hi, – около меня стояла Анджи.
– Hi, – ответил я. Без парика, в свитере и джинсах, она ничем не напоминала «гвардейскую» девушку, несколько минут назад возбудившую мужскую половину зала. Я подал ей бокал с шампанским.
– Thanks, – она устало улыбнулась.
– Чин-чин, – сказал я. – You were very nice [32] .
На самом деле я хотел сказать, что если бы все солдаты ее величества выглядели так же, как Анджи, то британская армия могла бы выигрывать сражения без единого выстрела: гвардейцам стоило расстегнуть камзолы – и враг у их ног. Но построение такой сложной фразы могло занять у меня целый вечер, а то и ночь.
– I do it on the side, – Анджи подняла бокал с шампанским, выпила половину. – I moonlight. [33]
– Да, да! Это как лунный свет… moonlight! Very beautiful! Fantastic! – поддакнул я.
Она снова улыбнулась и сказала, что мне нужен учитель.
– Girl teacher? – переспросил я.
– Girl, girl… No, boy!
Кто-то окликнул ее, она обернулась, махнула рукой.
– If you feel lonely – call me. London is huge. But foreigners can feel uncomfortable here at first. [34] – Достав визитку, она сунула ее в нагрудный карман моего костюма, затем с каким-то отвращением допила шампанское и заспешила к ожидавшей ее девушке.
«Это уж точно, герл мне бы не помешала», – грустно подумал я, глядя на ее мальчишескую фигуру и аккуратную коротко стриженую головку. Я невольно вспомнил, как она примеряла наряды перед началом дефиле. Не снимая джинс, Анджи надевала платье через голову, потом спускала джинсы вниз и семенила к зеркалу, как спутанная лошадка. После обсуждения с Максом она возвращалась к вешалке, натягивала джинсы, после этого сбрасывала платье и, выставив торчащую грудь, ныряла в другое, опять спустив джинсы на кроссовки. Это выглядело забавно и чем-то походило на поведение малышей в детском саду. Захотев в туалет, ребенок спускал штаны и, семеня, плелся к горшку.
