– Почему номер тринадцать? – спросил я, отпивая горячий ароматный пунш.
– Люблю тринадцать и ненавижу цифру пять.
– Пять? – удивился я, вглядываясь в профиль Кэт.
Она заплела волосы в тугой хвост, от этого черты ее лица заострились.
– Странная цифра.
– Да, странная… – она на минуту задумалась. – У нас во дворе жил один ненормальный. Он влюбился в девушку и убил парня, с которым она дружила. Пырнул шилом пять раз. На суде сказал, что это она его попросила. А она просто пошутила.
– Жестоко. В духе леди Макбет.
– Я не читала. Что она сделала?
– Напоила телохранителей короля Шотландии и уговорила мужа перерезать спящему королю горло.
– Не надо пить на ночь много виски! – Кэт покачала головой. – Кстати, от того места, куда мы едем, совсем недалеко до владений клана Макбетов.
– Ух ты! И куда же мы направляемся? – спросил я, принимаясь за омлет, поданный хозяином.
– В Campbeltown – прибрежный городок за западном побережье. Говорят, что если подняться на холм, то в ясную погоду можно увидеть остров Айла, откуда происходят Макбеты. Городок малюсенький, две улицы. Ветер, океан, – Кэт отпила пунш. – Когда все достают, я сбегаю туда в «одиночество». На поезде, на пару дней. О нем никто не знает. Даже адреса не даю родителям. Это мое убежище. Что-нибудь всегда вру. Останавливаюсь под вымышленным именем.
– А если что-то случится?
– Буду считаться пропавшей без вести. Между прочим, в Campbeltown у сэра Пола Маккартни ферма. Он даже песню сочинил про этот городок.
– Ты любишь «Битлз»? – я вспомнил «битловский» ринг-тон на мобильном Влада.
– Не то чтобы люблю… Так, нравится пара песенок, – Кэт достала салфетку и высморкалась. – Что-то у меня голова трещит, уж не разболелась ли я.
После того как я с жадностью расправился с омлетом, Кэтрин попросила проводить ее в номер. Выглядела она действительно неважно. Ее знобило. Она разделась и залезла под одеяло. Я пошутил, что лучшее лекарство от простуды – это страстные объятия мужчины или лекарство клана Макбет [55] . Но она лишь слабо улыбнулась в ответ и попросила принести бокал горячего пунша.
Я сменил юбку-килт на привычные джинсы и спустился в бар.
Хозяин таскал коробки с продуктами из подъехавшего минивэна. Ожидая, пока он закончит, я вертел в руках мобильный. Подмывало написать сообщение Симоне и гордо поделиться победой. Бестактно и жестоко, конечно, но почему-то именно ей хотелось рассказать, что я чувствую себя победителем, словно завоевал неприступную крепость вражеского клана. И скоро вернусь с богатой добычей. Да, Антуан, ты допился и несешь полный бред. Я засунул телефон поглубже в карман и уселся за стойку бара. Наконец хозяин закончил свои дела и приготовил пунш.
Когда я вернулся в номер, Кэт спала. Я поставил стакан на тумбочку у изголовья кровати, предварительно подложив две салфетки, чтобы стук дна о столешницу не нарушил сон девушки.
Было около одиннадцати вечера. Дождь выбивал мягкую, еле слышную дробь по стеклу и подоконнику. Голова Кэт покоилась на подушке, волосы разбросаны. В свете прикроватного бра черты ее лица казались суровыми и немного грубоватыми. Как странно сон меняет лицо. На нем как будто проступает все то, что мы скрываем днем, прячем за улыбками. Недаром многие супруги спят в разных комнатах. Я еще раз вгляделся в лицо девушки и поймал себя на мысли, что пытаюсь что-то прочесть в ее чертах, расслышать что-то в прерывистом дыхании. Сон – прибежище наших кошмаров, неисполненных желаний и грез. Кэт тихо вздохнула и перевернулась на другой бок, одеяло сползло с ее плеча.
Я поправил одеяло, выключил свет и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Долго стоял на улице, курил, вглядываясь в темноту и размышляя о странном совпадении: Кэт хотела показать мне городок, в котором любит уединяться Пол Маккартни, сочинивший песню «Let it be». Хотя что тут странного, в Англии, куда ни сунься, наткнешься или на Шекспира, или на «Битлов».
Рано утром неожиданно позвонил Артур и попросил нас срочно вернуться. Как оказалось, г-н Штейн пригласил руководство компании на ужин вечером, чтобы уточнить детали сделки.
Пришлось наспех позавтракать, побросать вещи в багажник и мчаться обратно в Лондон, чтобы успеть к ужину. Где-то на полдороге у «Бентли» спустило колесо. Меняя его на «запаску», я умудрился шлепнуться в грязную придорожную лужу. Пришлось снять джинсы и опять облачиться в килт. Это дало повод Кэт подшучивать надо мной до самого Лондона. Она уговаривала снять трусы, но я не поддался.
Когда мы к вечеру добрались до Лондона, я попросил завезти меня переодеться, но Кэтрин сказала, что папа не терпит опозданий.
Трехэтажный особняк Штейнов ничем не выделялся в ряду себе подобных: белый фасад, крохотный балкон с балюстрадой над крыльцом; солидная дверь, спрятанная между двумя тонкими колоннами; высокие окна первого этажа с опущенными жалюзи.
