Влад и Макс ждали нас на улице. Оба вырядились в костюмы, надели галстуки. Увидев меня в килте, Макс расхохотался. Влад даже не улыбнулся. Он окинул нас с Кэтрин осуждающим взглядом, видимо, догадываясь, где мы были. Я заявил, что изучаю быт и нравы шотландских гвардейцев, небрежно поправил юбку и гордо прошествовал мимо них. Что вообще понимают эти гламурные парни о завоевании «шотландских» крепостей? Ничего.
Горничная, женщина средних лет в накрахмаленном переднике, проводила нас в гостиную. Макс попытался определить на ощупь «материальчик передничка», но горничная объяснила на чистом русском, что «нас и так уже заждались». Кэт велела женщине постирать мои грязные джинсы, пока мы будем ужинать, и убежала переодеваться.
В гостиной горел камин. Отблески пламени отражались в стекле бутылок с коньяком, портвейном и виски, выставленных на столике для аперитива. Рядом с камином бойко тикали старинные напольные часы – словно считали ежеминутные проценты прибыли. Макс уселся на кожаный диван и, ухмыляясь, начал расписывать коллекцию Маккуина «Насилие над Шотландией».
Не обращая внимания на его язвительную, полную прозрачных намеков болтовню, я разглядывал коллекцию аперитивов, раздумывая, с какого начать. Влад углубился в изучение журнала «Forbs», лежавшего на столе рядом с бутылками.
Наконец остановившись на виски с невзрачной этикеткой, я собрался налить двойную порцию, как в гостиную вошли Полина Ивановна и Кэт. У Полины Ивановны было открытое лицо и ясный взгляд, присущие людям добрым и простым. Ее движения отличались какой-то особенной плавностью – на ум приходило старомодное слово «певучесть». Высокая и статная, в молодости Полина Ивановна явно была красавицей и, наверное, носила длинную косу, но сейчас располнела и обмякла. Пышная прическа и слой косметики не могли вернуть ей былой привлекательности.
Зато мадам Штейн могла позволить себе поистине королевский наряд: темно-зеленое бархатное платье с пышной юбкой и милыми белесыми фестончиками по краям декольте и рукавов. Наряд смотрелся богато и в то же время по-домашнему уютно. А бриллиантовое колье и серьги с изумрудами тактично намекали, что перед вами скромная хозяйка небольшого особняка стоимостью несколько миллионов фунтов. (Макс все-таки отличный кутюрье!)
Рядом с матерью дочь, в коротком белом платье, выглядела совсем просто, но безумно привлекательно. Полина Ивановна учтиво поздоровалась с Владом, дружески расцеловалась с Максом, а когда очередь дошла до меня, несколько мгновений смущенно молчала, видимо, раздумывая, стоит ли делать замечание по поводу моего необычного наряда или нет.
– Вот и я постоянно думаю – неужели у шотландцев ничего не мерзло, когда они бегали по горам? Там такой холодный ветер, – попытался сострить я, но не угадал.
Хозяйка дома еще больше смутилась, пробормотав «Ах, да-да…»
– Мама, Антуан менял колесо и испачкал джинсы, – пришла на помощь Кэт.
– Так надо их немедленно постирать! – взволнованно сказала Полина Ивановна, но, услышав от дочери, что та распорядилась на этот счет, успокоилась. – Катя говорила, что у вас дворянские корни, это правда?
– Можно и так сказать, – ответил я. – Если позволите мне бокал виски, я с удовольствием поведаю о своей родословной.
– Угощайтесь, пожалуйста, – Полина Ивановна сделала щедрый жест в сторону столика с бутылками. – У мужа все высшего качества.
Когда виски приободрил меня, я рассказал, что мой прапра-прадедушка – французский дворянин из Гаскони, кавалергард, во время войны 1812 года спас молодую дочку русского помещика от надругательств солдат. Захватчики расстреляли ее родителей. Кавалергард и девушка полюбили друг друга. Зимней лунной ночью они тайно обвенчались в придорожной церквушке. Но судьба оказалась немилосердна. Вскоре кавалергард погиб на старой смоленской дороге, а у девушки родился сын. До самой смерти она скрывала, кто настоящий отец мальчика. Об этом узнали из ее завещания.
– Так что в моих жилах течет не только русская, но и французская кровь, – закончил я милое вранье и без стеснения налил себе еще смачную порцию виски.
– Шарман бля! Теперь ты не Антуан, а Донжуан, – хулиганисто воскликнул Макс, развеселив всех. Двери распахнулись. В гостиную в сопровождении Артура вошел глава семьи – г-н Штейн. Невысокий, худощавый. Острые черты лица, аккуратно уложенные волосы. На губах ироничная полуулыбка, которая превратилась в ухмылку после беглого взгляда на кепон Макса и мой килт. Правую бровь господина Штейна уродовал шрам, отчего глаз был полуприкрыт. Я вспомнил адмирала Нельсона и не смог сдержать улыбки. Это не укрылось от миллионера. Здороваясь, он крепко сжал мою ладонь. Я опустил глаза.
