Вот и конец сказки про доброго клоуна, который любил шлепать по лужам. Я огляделся. Лунного света было достаточно, чтобы различить предметы. Просторная комната, скорее всего, кабинет – книжные полки до потолка, на стенах – картины в тяжелых золоченых рамах. Рядом с диваном – массивный деревянный стол, украшенный витиеватой резьбой. На столе – телефон, плоский монитор компьютера и бронзовая чернильница с изваянием обнаженной нимфы, укладывающей волосы. Тяжелые портьеры обрамляют зарешеченное окно. Умно. Снаружи решетки служат защитой от воров и одновременно превращают помещение в камеру. Со всеми удобствами. «Надо было все-таки прихватить зубную щетку», – усмехнулся я и направился в угол кабинета, где заметил свой клетчатый плащ и пиджак, брошенные на стул.
Как я и ожидал, ни мобильного телефона, ни документов в карманах не оказалось. С руки исчезли часы.
Было нетрудно догадаться, что комфортабельная тюрьма – особняк Штейнов. Видимо, когда я потерял сознание от удара, мне сделали инъекцию какой-то гадости и привезли сюда. Удар был сильным, но пришелся вскользь, иначе нос был бы сломан, а так – только ссадина. Я шмыгнул и тут же пожалел об этом: из носа потекла кровь. Я достал платок и запрокинул голову, чтобы остановить кровотечение.
Снизу доносился приглушенный телевизионный диалог, прерываемый всплесками смеха, изредка раздавалось хлопанье дверей. Обитатели особняка еще не спали. Уняв кровь, я тихо подошел к двери и повернул ручку.
– Что надо? – раздался сердитый окрик с другой стороны.
– Виски, – попросил я, узнав голос охранника. – И сигарету.
– Здесь не курят!
Замок щелкнул. Из предосторожности я отступил на пару шагов.
Дверь распахнулась. Яркий свет ударил в глаза. Верзила окинул меня оценивающим взглядом, осклабился и закрыл дверь. Ключ повернулся в замке.
Я вернулся на диван. Интересно, Кэт знает, что я здесь? Скорее всего, нет. Иначе пришла бы на помощь. Ну что ж, теперь Полина Ивановна, если захочет, может каждый день кормить меня пирогами.
Открылась дверь.
Вспыхнула хрустальная люстра под потолком.
– Антуан, ты жив? Вижу, что в порядке, а я-то начал переживать: мертвецы и сумасшедшие долгов не возвращают, – г-н Штейн прошел мимо дивана и, усаживаясь в кресло за столом, приказал охраннику дать мне виски.
Я пил виски медленно, смакуя каждый глоток, и молил, чтобы в меня вселилась отвага Макгрегоров, Макдональдов и всех других шотландских кланов. Г-н Штейн молчал.
– С ирландской компании деньги ушли тремя платежами: два миллиона, шесть миллионов и семнадцать миллионов. Ты можешь объяснить, что это за цифры? – наконец спросил он.
– Нет, – ответил я, стараясь не смотреть на изуродованную бровь хозяина кабинета.
– Подумай хорошенько, – сказал г-н Штейн.
– Я же сказал, что не знаю, – тихо, но уверенно произнес я, искоса наблюдая за охранником и огорчаясь, что такой легкий предмет, как пустой бокал, не способен сбить человека с ног.
– Антуан, ты зря упорствуешь. Это же очевидно, что вы с Владом сговорились и украли деньги. В твоих интересах помочь нам вернуть украденное. Влад обманул тебя, зачем его прикрывать? Или это часть плана?
– Никакого плана и никакого сговора не было. Перевести деньги на ирландский счет – идея вашего сына Артура. Я уже говорил вам об этом.
– Хватит вмешивать в это дерьмо моего сына, – начал раздражаться г-н Штейн. – Он будет наказан за то, что не поставил в известность меня. Ошибка Артура – в его наивности и образованности. Разве могут в Оксфорде научить, что бизнес – это не биржевые отчеты и графики прибылей. Бизнес – это жестокая игра, где выживает тот, у кого зубы крепче.
– Прямо горе от ума, – хмыкнул я. Алкоголь наконец-то добрался до сосудов мозга и взбодрил меня.
– Странно, но я совсем не помню, о чем эта пьеса – «Горе от ума», – в раздумье произнес хозяин кабинета, передвинув с места на место массивную чернильницу.
Нимфа повернулась ко мне передом, а к г-ну Штейну – задом.
– Кто-то там умничал, – встрял охранник. – И доумничался.
Неожиданно я осознал, что тоже не помню. Название пьесы стало народной мудростью, а ее содержание сейчас мало кто знает. Забавно.
Лет через сто, наверное, вряд ли кто-нибудь вспомнит, что «Живанши» – это фамилия.
– На похоронах американского президента Кеннеди все члены его клана были в черных костюмах от Живанши, – тихо проговорил я.
– Какие похороны? – не расслышал г-н Штейн.
– Извините, это к делу не относится, – сказал я. – А вы поинтересовались откуда у Артура новенький «Бентли»?
– Неужели ты думаешь, что я не в курсе, куда мой сын тратит деньги? «Бентли» – это просто игрушка, а вот идея одурачить дочь богатого отца достойна уважения. Не так ли, Антуан?
– Такой идеи не было. Я даже не предполагал, что все так обернется. Кстати, вашу дочь…
– Заткнись! Довольно болтать про моих детей! – закричал г-н Штейн, резко вставая.
Охранник выпрямился, ожидая указаний.
Я невольно поднял правую руку к лицу. На всякий случай.
